О женской стыдливости

И все же манера находиться на пляже то плесе привела к тому, что появилась новая концепция наготы, говоря о которой Жак Лоран предпочитает использовать слово «раздетость»: это нагота сознательная, не связанная с чувством стыда, как если бы речь шла о «новом виде одежды»- В 1990 году, когда на курортах появляется мода на топлесс, аргументы за то, чтобы снять верхнюю часть купальника, носят в основном (но не только) гедонистский характер: удовольствие ощущать кожей воду, песок, солнце, чувствовать себя не стесненным ничем, естественным, свободным. Но, как пишет Кофман, есть некоторая пикантность в этой «неверности под контролем супруга»: мужчины гордятся тем, что их жены вызывают желание у других мужчин, и случается, что это подогревает их собственное желание.

Как историки, так и социологи воодушевлены тем, что культура снова устанавливает границы интимности, но теперь они выглядят иначе. «Обнаженная грудь переворачивает с ног на голову классическое высказывание об интимности: чем публичнее пляж, чем больше на нем незнакомых людей, тем меньше неловкости испытывают отдыхающие». Находясь рядом с родственниками или друзьями, женщины чувствуют себя не столь непринужденно. Эту мысль об обострении чувства стыдливости перед лицом своих близких высказал еще Аристотель. «Необходима анонимность, это вопрос стыдливости», — говорит одна из опрошенных на пляже женщин. Понятие стыдливости замещается понятием приличия: то, что люди позволяют видеть другим в одном месте, и то, что они показывают в другом, — совсем не одно и то же. Например, когда женщина встречает на пляже своего коллегу по работе, для него «непривычно видеть ее с обнаженной грудью. В результате она внезапно оказывается вырванной из своего комфортного состояния, которое служило для нее своего рода одеждой: женщина действительно оказывается обнаженной перед человеком, которого она узнает, делая вид, что не узнала», — пишет Кофман.

Таким образом, нагота — понятие культурное, и она должна соответствовать трем строгим правилам в трех различных областях: работа над телом, регламентация отношений, воспитание взгляда.

Обнаженное тело — это не тело дикаря: над ним проводится определенная работа, которая позволяет ему выглядеть прилично. Ввиду того что нагота в конце XX века превратилась в обычное явление, встал вопрос о необходимости соответствующего воспитания в отношении ухода за кожей. «Чем больше тело открыто взгляду других людей, тем более привычным с точки зрения сексуальности оно становится, и тем больше оно культивируется в социальном плане с помощью огромного количества кремов, диет, физических упражнений, пластических операций». Ухоженное, насыщенное витаминами, тренированное, эпилированное, загорелое, татуированное, украшенное косметикой, смоделированное, выставленное напоказ в своем с трудом достигнутом совершенстве тело находит в этой «новой одежде» своеобразный способ избежать наготы. Безупречные коротко подстриженные волосы маскируют сексуальную принадлежность человека. «Победа наготы отчетливо выявляет половые недостатки, воображаемые или символические. Культ тела — дополнительный фактор, вызывающий беспокойство, неуверенность и разочарование», — отмечает Филипп Перо в книге «Работа над внешностью. Женское тело. XVIII–XIX века».

Загар — «одежда во все времена» — это свидетельство того, что человек является частью общества, основанного на получении удовольствия: по словам Поля Морана («Морские ванны», 1960), во время отпуска в Греции «любая кожа, отличающаяся по цвету от красно-коричневой керамики Микен, выглядит дико». Это общий код для представителей обоих полов, так же, как и крепость плоти, которая преследует тот же идеал силы и молодости. Однако этот идеал различен для людей разного пола. Татуировки на теле вначале были атрибутом мужчин, но в наше время мода на них приобрела всеобщий характер, хотя у женщин они должны быть более скромными. Стремление приобрести мускулистое тело скорее свойственно мужчинам, а пластическая хирургия больше характерна для женщин, однако исключения из этих правил не столь уж и редки.