О женской стыдливости

Стремление к открытости в результате крупных изменений в конце XX века, когда это слово стало политической концепцией (гласность), приблизило общество к созданию согласованной идеологии (правдивость.). Современному человеку больше нечего скрывать, в противном случае это уже повод подозревать его в мошенничестве или постыдных комплексах. Тонкая замена внушения чувства вины на признание вины делает искренность принципиальным критерием нравственности. Согласно официальной версии считается, что скандал по поводу сексуальной жизни президента Клинтона не разгорелся бы с такой силой, если бы он сразу признал свою вину. Дискредитация понятия стыдливости до такой степени, что люди не уверены, можно ли быть человеком современным и в то же время стыдливым, бесспорно, была подготовлена завоеваниями современной науки с ее желанием все видеть и знать.

С этих позиций становится понятен успех диссертации Норберта Элиаса «Процесс цивилизации», которую он защитил еще в 1939 году. Она приобрела известность во Франции лишь в 1973 году. Историческое разнообразие правил поведения в разных культурах подрывает веру в существование естественной стыдливости. Оно наводит на мысль о ее приобретенном в процессе исторического развития характере и допускает установление специфических норм, адаптированных практически для любой ситуации: для города или пляжа, для офиса или дома. Однако эти правила поведения, основанные на усвоенных людьми культурных нормах, становятся такими же прозрачными, почти абсолютными: приличие смогло заменить собой стыдливость только благодаря принятию ее ценностей. Оно позволило появиться новому виду стыдливости, зародыш которой мы находим в третьем взгляде по теории Кофмана, в том самом, который открывает красоту женской груди. Природу именно этого взгляда нам необходимо уточнить.

БЕЗ ПОКРОВА: РЕАБИЛИТАЦИЯ СТЫДЛИВОСТИ

После слишком резких отклонений от нормального поведения — сначала в пуританстве, а затем в обществе эксгибиционизма без границ — в наши дни мы можем констатировать, что человеческое сообщество не может долго жить без стыдливости.

Такое мнение в самом начале XXI века высказывает в своей книге «Стыдливость, основание для свободы» (2003) Моника Зельц. В то же время она осознает, какое важное значение имеет стыдливость для подтверждения мужской силы. Являясь специалистом по психоанализу, она убеждена в том, что работы Фрейда сыграли большую роль в процессе уничтожения этой «плотины».

В обществе редко так много говорили о стыдливости, как за последние полвека, в результате чего количество различных понятий, относящихся к этой проблеме, приумножилось. Противопоставление идеализированной обнаженности (nudity) и наготы повседневной (nakedness), проведенное Кеннетом Кларком в 1956 году, вдохновило Жака Лорана на создание своей концепции наготы и обнаженности в 1979 году. И подобных различий в 1990-е годы становится все больше: закрепленное законом понятие сексуального эксгибизма (1992), три концепции женского тела у Кофмана (1995), культурное и бескультурное обнажение у Гендона (1998), интимное и экстимное у Тиссерона (2001) и т. д. Женщины тоже не остаются в стороне и высказывают свои идеи. Особенно новаторскими являются работы Клод Абиб (1993), Кристоф-Жеральдин Метраль (1996), Инес Пелисье дю Роса (1997), Жозе Мораль Сенк-Мар (2002), Моники Зельц (2003). Не забудем упомянуть мнения медсестер и санитарок.

Все эти размышления, высказываемые представителями очень разных социальных сфер (юристы, социологи, психоаналитики, философы, работники медицины), приходят к одному выводу: для анализа поведения современного человека уже недостаточно понятия стыдливости-стыда. Нужна новая концепция, позволяющая дать более точное определение стыдливости, характерной для общества в настоящее время. Однако это не препятствует тому, что в силе остается и старое понятие, особенно в мужском образе мыслей, которому не часто удается выйти за рамки стыдливости-стыда. Для него не существует иного выбора, кроме как между концепцией стыдливости относительной (релятивизм) популярной в эпоху Просвещения — и стыдливости абсолютной, характерной для христианства.