О женской стыдливости

В своей книге «Женские тела, мужские взгляды. Социология обнаженной груди» Кофман выделяет «три женских тела», точнее, три стороны женского тела, которые представляют собой то, что именно видит в них другой человек, таким образом, они определяются его взглядом. Банальность — тело, которое мы видим, фактически не видя его, — это результат процесса цивилизации по Норберту Элиасу: усвоение норм приличия на психическом уровне реализовало в конце 1990-х годов мечту о невидимом покрове, который придает стыдливость обнаженному телу. Вторая сторона — сексуальность, она противостоит закону банальности и возвращает женскому телу его эротическую ценность, порождая стыдливость-стыд у той, на которую направлен взгляд. Третье тело, тело красоты, напоминает о художественной исключительности прошлого века: на обнаженную грудь смотрят потому, что она красива. Кофман предполагает, что высказывания мужчин могут содержать в себе лицемерный предлог, но он не сомневается в том, что взгляд одной женщины на грудь другой носит лишь эстетический характер. Он определяет такую красоту как художественную обнаженность, которая оправдана усилиями своего создателя: она относится к системе классификации, лежащей в основе правил поведения.

Мне кажется, что третий взгляд соответствует иной мечте о стыдливости, в центре внимания которой когда-то была грудь Святой Девы, той, нагота которой дана в Откровении. Эти три тела действительно реализуют три средневековые модели женщины: Ева до искушения (банальность), Ева, изгнанная из рая (сексуальность), Святая Дева Мария (красота). Но эти три модели не являются хронологическими этапами (прошлое, настоящее и будущее) наготы: они могут проявляться в одном и том же. обнаженном теле в соответствии с тем, как на него смотрит другой человек. Иначе говоря, неприличие связано не с обнаженностью женщины, а со взглядом мужчины. Это не новое замечание, поскольку именно оно лежит в основе системы понятий натуризма перед Второй мировой войной, и даже в отклонениях нацизма. Послевоенная философия экзистенциализма также играла на том, что человек проявляет внимание к телу другого человека, испытывая за это вину. Новизна состоит в том, какая именно роль приписывается взгляду в откровении красоты: натуристы исключительно хорошо видели его прозрачность и открытость.

Такая смена ответственности между объектом и субъектом была принята во внимание законодателями Франции во время реформы 1992–1994 годов, в результате чего они отказались от понятия совершения развратных действий, назвав подобное нарушение закона сексуальным эксгибиционизмом. Теперь в основе обвинения лежит не то, что половой орган видим, а желание его показывать, иначе говоря, навязывание другому человеку вида этого органа. Наличие этих двух составных частей — необходимое условие для вынесения обвинения в правонарушении. Приходя в кинотеатр посмотреть порнографический фильм или в клуб по обмену сексуальными партнерами, клиент — если он хорошо информирован о том месте, куда он входит, — подписывает соглашение. Присутствие на пляже тоже подразумевает выполнение соответствующих негласных правил поведения.

Вместе с тем выставление напоказ своей наготы должно носить сексуальный характер: имеется в виду намерение большее, чем просто обнажение. Поскольку сексуальность не ограничивается генитальными органами, следование старой логике могло бы привести к абсурдным ситуациям: не без чувства юмора юристы спрашивали, нужно ли запретить показывать публично свой рот, поскольку он тоже может быть объектом полового акта. Следовательно, именно практика определяет границы эксгибиционизма: нейтральность рта (мы не говорим о фелляции), согласно этой логике, распространяется на все части тела, которые могут быть открыты вне их сексуальных функций. Следовательно, правонарушение состоит во взгляде другого человека, в коротком моменте удивления, перед тем как он делает выбор: либо улыбнуться, либо отвести глаза. Иначе говоря, непристойного акта — этого старого пробного камня развратных действий — больше не существует: именно тот, кто смотрит, определяет развратность того, что он видит. Отсюда — раздражение женщины, которая чувствует, что на нее кто-то смотрит: обнаженная грудь под похотливым взглядом приобретает эротическую силу — ее же она приобретает, если при нанесении солнцезащитного крема массирующие движения совершаются слишком быстро или слишком медленно.

Таким образом, невидимый покров, считавшийся когда-то естественным для женщины, связан не с ее стыдливостью, а со взглядом постороннего человека, который либо несет на себе отпечаток желания, либо нет. Последний парадокс. Непрозрачный покров (банное полотенце) свидетельствует о стыде, который мы испытываем, и это может придать эротичность взгляду другого человека. Необходимое условие прозрачности и открытости — непринужденность тела.