Для римлян проблема стыдливости состоит не в том, можно или нельзя обнажать тело, а в том, как при тех или иных обстоятельствах дозволено себя вести. На некоторых празднествах обнажались даже те женщины, что были чрезвычайно сдержанны в других обстоятельствах. Так, например, по свидетельству Ювенала («Сатиры», кн. VI), на зимних церемониях женщины погружались в прорубь в Тибр, а потом ползли на коленках, «голые и дрожащие», на поле Тарквиния Великолепного. 15 февраля устраивались Луперкалии — праздник очищения. Кульминацией праздника были бега юношей, обнаженных или прикрытых набедренной повязкой. Они на бегу хлестали кожаными бичами женщин, которые подставляли им ладони и спины. Все действо призвано было обеспечить плодородие. По утверждению Папы Геласия (492–496), свидетельство которого, впрочем, достаточно позднее и вызывает сомнения, женщины были тоже обнажены. Подобные ритуалы, связанные с плодородием, уходили корнями в народную традицию, но в них участвовали молодые люди и женщины из знатных семейств. Они представляли собой своего рода обрамление римским представлениям о женской стыдливости.
В 186 году до Р.Х. были введены в обиход вакханалии. Они быстро сделались объектом скандального интереса. Поначалу в них участвовали только женщины, но потом в мистериях стали участвовать и мужчины. Среди действ, входивших в обряд инициации в вакханалиях, было изнасилование юношей, что уподобляло их женщинам. Вино, ночь, соитие всех со всеми приводили к тому, что границы стыдливости стирались и участники вакханалий под прикрытием обряда предавались самым разнузданным порокам, на которые толкало их сладострастие, причем мужчины чаще совокуплялись друг с другом, чем с женщинами.
Происходящее на вакханалиях вызвало судебные обвинения, некоторые из них завершались смертными приговорами. Нас они интересуют в одном своем пункте: они были противопоставлены мужской нравственности, так как в них участвовали женщины и гомосексуалисты. Основной аргумент консула, который проводил дознание и судебные процессы, говорит сам за себя: «Можно ли доверить оружие тем, кто вышел из такого логова непристойности?» Стыдливость, таким образом, оказывается необходимой как узда «природе» человека, склонного к распутству. И хотя государство в это время больше всего боялось заговоров и таких преступлений, как подделка печатей или сокрытие завещаний, участие в вакханалиях оказалось не менее опасным. Они угрожали семейному порядку, и поэтому именно семьям было вменено в обязанность наказывать осужденных женщин.
Впоследствии вакханалии были запрещены. Однако сам культ Вакха власти отменить не осмелились, лишь ввели в него строгие правила. Тит Ливий, рассказывая о вакханалиях, неоднократно подчеркивает, что их участниками были иностранцы и простонародье. Однако многие из посвященных принадлежали к знатным семьям или, по крайней мере, к сословию всадников.
Античная стыдливость представляла собой соотнесенность личного поведения с сословными нормами и традициями предков. Возмущение Тита Ливия тем, что происходит на вакханалиях, где попирается стыдливость и мужчины и женщины возвращаются к своему природному сладострастию, говорит о том, что новое представление о естественной женской стыдливости не стало достаточно распространенным.
В первые века нашей эры начинает развиваться христианская мысль. Она придает античным представлениям о стыдливости новое измерение и говорит о целомудренной наготе, скрытой и увиденной под незримым покровом истинной стыдливости. Но и античная философия в это время претерпевает изменения, и подобные взгляды имеют свою историю. Именно греки впервые заговорили о целомудренной наготе, которая не может быть смешана с первобытным отсутствием стыда («не-стыдпивостью»), а представляет тело, укрытое невидимым, но различимым покровом. Однако в Античности подобная стыдливость соотносилась исключительно с обнаженностью мужчин на стадионе. Для того чтобы понять, как подобные представления перешли на женскую наготу, нам надо немного отвлечься на наготу мужскую.