О женской стыдливости

В Италии бытовала относительная гибкость в отношении нравов: девушке предписывалось сидеть дома, но иногда позволялось выйти. Средневековый дом был не так надежно заперт, как римское жилище, и оставаться дома не всегда означало сидеть в полном одиночестве. Девушке позволялось до замужества выходить только в церковь или на какую-либо торжественную церемонию, однако ей не запрещалось смотреть на мужчин из окна или с балкона — непременного атрибута итальянских палаццо. Дино Компаньи пишет, что именно так и развязалась во Флоренции кровавая распря между гвельфами и гибеллинами. Альдруда Донати сидела на балконе с двумя дочерьми, как вдруг увидела знатного юношу Буандальмонте деи Буандальмонти. Он только что обручился с девушкой из другой семьи, но Альдруда бесстыдно предложила ему в жены одну из своих дочерей и пообещала сама заплатить штраф за разрыв помолвки. Молодой человек прельстился красотой дочери Альдруды, а город разделился на две враждующие партии.

Таким образом, дом оказывается открыт для разных людей. Девушка может, не выходя из дома, принимать посетителей или же, как Екатерина, сталкиваться с подмастерьями отца. Она не прячется от мужчин и может позволить себе некоторое кокетство. Сама будущая святая Екатерина делала это, поддавшись на уговоры сестры. Потом она из покаяния остригла волосы и надела покрывало, но такое поведение воспринималось как «противное обычаям юных девушек, но соответствующее учению апостолов». Екатерина остриглась в наказание самой себе, но здесь была и некоторая хитрость: многие святые безобразили себя, чтобы отпугнуть женихов и избежать замужества. Остричься Екатерине посоветовал монах-доминиканец: родители будущей святой позвали его, чтобы он уговорил девушку выйти замуж, но он, тронутый упорством Екатерины, посоветовал ей избежать брака таким образом.

Смысл покрывала: общественный? религиозный? защита стыдливости?

В Античности покрывало могло носить самый разнообразный смысл, в зависимости от национальной культуры и социального статуса женщины. Многообразие сохранилось и в Средние века. Римские женщины периода республики носили покрывало, но во времена империи отказались от него или же превратили в предмет кокетства. В первые века христианства считалось, что носить покрывало — это восточный обычай. У арабов он утвердился еще до возникновения ислама, и Тертуллиан хвалит его: «Арабские язычницы, кои не только покрывают голову, но и закрывают лицо, подтвердят, что они скорее согласятся видеть свет только краешком глаза, чем открыть перед всеми свое лицо».

Но он ошибался. Покрывало у арабов, как и у античных народов, было знаком не стыдливости, а социального статуса. В доисламской поэзии говорится о женщинах под покрывалом, «хорошего происхождения, достигших брачного возраста», замужних и незамужних. Влюбленная снимает покрывало, у кокетки оно соскальзывает наземь, и лишь стыдливая женщина идет ровным шагом так, что покрывало спокойно держится у нее на голове. Греческий обычай предписывал женщине надевать покрывало в обязательном порядке только один раз: когда она появляется на свадьбе перед гостями. Коран в суре XXXIII, стихе 59 предписывает верующим женщинам носить покрывало, чтобы не быть похожими на жительниц Медины, из чего можно сделать вывод, что традиция носить покрывало была к тому времени утеряна в некоторых местах, во всяком случае в этом городе.

Снять с женщины покрывало было оскорблением. Именно так восприняла это христианка Рума, жившая в VI веке на севере Йемена в Награне. Когда умер муж Румы Арефас, король стал преследовать ее и приказал явиться во дворец. Рума велела отнести ее к королю в паланкине: она не привыкла к солнечному свету, так как видела его только из окна. Король сорвал с Румы покрывало, и все замерли в изумлении: никто до сих пор не видел ее лица. Оскорбленная женщина призвала дочерей и подруг посмотреть, как ее мучают:

«Мои дорогие сестры, знайте, что лишь два раза мое лицо было открытым. Первый раз — на моей свадьбе, которая была лишь временной и плотской. Второй раз мое лицо обнажилось сегодня, когда я иду к свадьбе вечной и духовной!»

Эта история приводится в письме Симеона, епископа Бейт-Аршама, подробнее она была изложена в одном более позднем житии.