О женской стыдливости

«Всё испытывайте, хорошего держитесь», — пишет апостол Павел в I Послании к Фессалоникийцам (1 Фес. 5:21). Средневековье восстало против Античности, но средневековые мыслители были наследниками античной философии. Амвросий Медиоланский и Иероним Блаженный не могли видеть в женской стыдливости богиню, но, рассуждая о ней, шли за Цицероном. Надо ли удивляться этому? Отцы Церкви были воспитаны на классической философии, а в том, что касалось женской стыдливости, проявляли даже еще большую требовательность. Они находили самые суровые слова, чтобы заклеймить бесстыдство язычников и подчеркнуть, как они противоречивы в своих воззрениях. Тертуллиан пишет в книге «Ad natioines» («К народам»): «Разве не оскорбляют вашу стыдливость те поэты, что в своих мифологических историях стремятся стыдливость защищать?»

Старая культура и новые ценности сталкивались, и их столкновение требовало нового взгляда на стыдливость. Христианские и римские концепции были близки, но даже самые добродетельные римляне снисходительно относились к тому, что противоречило их взглядам: возможно, сказывалась привычка или же неспособность решительно противостоять старому. Языческие добродетели — это осколки разбитого стекла, считает Иероним Блаженный. Им не хватает соотнесенности с абсолютом. Тертуллиан говорит, что только стыдливый Бог разрешает существовать стыдливости.

Христианское Средневековье несет на себе отпечаток двух основных типов стыдливости, определенных Цицероном: стыдливость как страх искушения и страх вызвать отвращение у другого. Но стыдливость приобретает отныне масштабы теологического абсолюта, а не только естественного чувства. Запрету подвергаются те исключения из строгих правил стыдливости, что существовали в Античности: места дозволенной «чрезмерности», как, например, пиры, театр или некоторые празднества. Вместе с тем в укромных местах, таких, как баня или постель, правила становятся менее жесткими.

Новые взгляды на стыдливость касаются в первую очередь женщин. «Самая первая и самая наибольшая добродетель женщины — благопристойность»; «Чем старше становится девушка, тем более она возрастает в стыдливости, ибо это одна из тех добродетелей, что наиболее украшают ту, кто ею обладает». Примеры можно найти на всех языках у самых разных авторов. А если нужно привести пример из Библии, то в первую очередь можно вспомнить юного Иосифа, яростно отстаивавшего свою чистоту перед женой Потифара. Следующей на ум приходит Сусанна, обвиненная старцами. Все приведенные примеры говорят о том, что стыдливость становится добродетелью и вызывает похвалу. Это уже общественный идеал, а не просто сиюминутная форма поведения.

ЖЕНЩИНА ПОД ПОКРОВОМ

Святая Екатерина Сиенская не выходила из дома, с тех пор как ей исполнилось двенадцать лет. Биограф уточняет: в 1359 году в Сиене так было принято. Но Екатерина не довольствуется этим строгим правилом: она не подходит к окну, а если какой-нибудь мужчина приходит к ее родителям, она «бежит так быстро, как если бы спасалась от змеи». Трудно сказать, насколько это соответствовало действительности, но очевидно одно: для девушки брачного возраста, дочери богатого красильщика, затворничество было обычным делом. Но для того, чтобы отказаться от каких бы то ни было контактов с мужчинами, нужна добродетель святой.

Относились ли все сиенцы так же строго к добродетели своих женщин? Во всяком случае, в средневековой Италии самые честные женщины стараются быть незаметными на улице и не осмеливаются подходить к молодым людям, иначе их репутация будет испорчена. Данте несколько раз встречался на улице с Беатриче Портинари. Первый раз это произошло, когда ей было всего девять лет, но потом, когда ей исполнилось восемнадцать, она заметила Данте и сама подошла и поздоровалась с ним. Беатриче шла в сопровождении двух старших дам, но все равно такая свобода обращения удивляет. И потом она подходила к нему, то в церкви, то на посиделках девушек, которые готовились идти в свадебном кортеже. Если бы подобное поведение было предосудительным, то Данте, считавший Беатриче воплощением божественной чистоты, не вспоминал бы о нем.