О женской стыдливости

Нельзя сказать, что в XVIII веке декольте стали скромнее. Но критика в адрес их обладательниц звучит все реже, и она не столь язвительна, какой была в устах проповедников XVII века. Действительно, декольте вошло в привычку, и округлости груди отныне волнуют мужчин не больше, чем руки или лицо. Если верить насмешливым высказываниям тех лет, сами кюре рассчитывают на грудь сборщиц пожертвований: глядя на нее, прихожане-мужчины могут расщедриться. Об этом пишет Фурнье в книге «Сатира на неприличие сборщиц пожертвований» (1610).

Споры по поводу обнажения груди показывают, что бесстыдство заключалось во взгляде, а не в плоти самой по себе. «Ужели вам соблазн так трудно побороть,/ И столь чувствительно на вас влияет плоть?» — отвечает Дорина Тартюфу. В век Просвещения осознание того, что стыдливость — понятие относительное, отчасти связано с борьбой ретроградов против убийственного декольте.

Укрывание нижней части тела

Зато нижняя часть тела — вечный объект навязчивой идеи прикрытия — находится под щедрой защитой платьев, юбок и конечно же итальянских панталон (calzone) — особого вида нижнего белья в форме штанишек, — появление которых во Франции связывают с именем Екатерины Медичи. В ответ на провокационный вид мужского костюма нижняя часть женского тела, как никогда ранее, тщательно скрыта под многочисленными слоями одежды. Эта мода, касающаяся порядочных женщин, кажется тем более парадоксальной, что в искусстве вновь начинают изображать женщин обнаженными или в легких античных туниках, и демонстрация вольностей в одежде не позволяет предполагать существования чрезмерной стыдливости в обществе. Ни одна эпоха не является однозначной: атмосфера распущенности нравов приводит к усиленной защите чувствительных зон, укрепляет целомудрие той, которая хочет избежать обвинения в распутстве, и ужесточает мораль.

Несомненно, в готическую эпоху одежда уже скрывает ноги и живот. Но платья с завышенной талией придают животу округлость, а материя во время ходьбы обрисовывает форму ног. Эпоха Ренессанса сглаживает эти пробуждающие воображение формы, делая плоским живот и скрывая ноги. В эпоху правления Франциска I в моду входит корсет, прародителем которого послужил фасон платья испанских женщин, и вплоть до 20-х годов XX столетия линия живота становится прямой и жесткой. В юбки начинают вставлять каркас из ивовых прутьев, расширяющий их, благодаря чему движения тела под ними становятся незаметными. Мода на такие кринолины распространяется по всей Европе. Ниже груди женщина превращается в жесткую куклу, скользящую по полу, так что невозможно определить строение ее тела.

Если одежда, которая скрывает наготу, приносится в жертву приличию, она все же не свидетельствует о стыдливости той, которая ее носит. Эпоха Ренессанса — это вовсе не эпоха недоступности или чрезмерной стыдливости, и увеличение количества препятствий не мешает дерзкому поведению. Кринолин обеспечивает проворным рукам более легкую доступность цели и пробуждает фантазии любовников о том, что скрыто под колоколом юбки. Панталоны позволяют показывать ноги, когда женщина садится верхом в позе амазонки или кружится в танце. Богатая материя, из которой они сшиты, не предназначена для того, чтобы ее прятали.

Женщин постоянно преследуют страхи: они опасаются, что могут упасть, что подол их платья может задраться, когда они качаются на качелях, о чем свидетельствуют воспоминания, картины и произведения литературы XVI–XVIII веков. Таким образом, мода тех лет двойственна: она в каком-то смысле скорее раскрывает тело, чем прячет его. Досадная случайность, дерзость мужчин и бесстыдство женщин делают его достоянием публики. Зритель, поджидающий благоприятного случая полюбоваться на наготу, или любовник, способствующий этому, превращают женщину в постоянный объект желания. Это может показаться парадоксальным, но нижняя часть тела, которая в Средние века у многих мужчин вызывала скорее отвращение, чем желание, снова становится объектом вожделения с тех пор, как ее укрывают. Во всех отношениях стыдливость порождает эротизм: запрет на вульгарные слова в медицине приводит к созданию неприличной лексики и появлению жанра неприличного романа, женское нижнее белье вызывает желание, как бы приглашая нарушить покров.