Читаем Обрывки минувших дней полностью

– Приве-е-ет! – ко мне двигалась интенсивно машущая левой рукой невысокая девушка с длинными кудрявыми волосами, одетая в короткую футболку и джинсы с кедами, глаза ее были скрыты под «тишейдами», солнцезащитными очками с круглыми линзами и тонкой проволочной оправой, они были очень популярны в 60-ые прошлого столетия среди хиппи, ну и у молодых девушек нашего столетия.

– Сколько можно тебя ждать, Марго? – недовольно протянул я. – Припекать же начинает. Хочешь тащиться домой под жарищу?

– Не ной, неженка! – засмеялась она. – Я же пришла?! Идем.

– И так каждый раз…

– Найди себе девушку, а? Чтобы е́й сцены закатывать.

– А может, мне ты́ нравишься! Кто знает?!

– Ага, как же, дождешься от тебя!

Тут мы оба засмеялись.


Миновав турникеты, мы с Марго пошли по ухоженной территории завода по направлению к зданию центрального управления. Клумбы были как всегда подстрижены, тротуар чист, нигде на дороге не было ям. Мы будто оказались в другом городе.

Чтобы попасть в главное здание завода, необходимо было пересечь три «улицы», на которых располагались научно-исследовательский институт, авиационный колледж, у входа которого каждый раз толпились абитуриенты, а со стороны левого крыла – студенты старших курсов, и, наконец, здание управления заводом, трехэтажное строение с неуклюжими колоннами и невзрачным серым фасадом.

– Наконец-то и вы! – пробурчал наш куратор, как только увидел нас на пороге кабинета триста шестнадцать, где восседал за своим шатким письменным столом.

Кабинет представлял собой большое помещение, в котором располагалось еще девять письменных столов, четыре из них стабильно пустовали. Большие окна вели на внутренний двор и, так как это был третий этаж, хорошо просматривались высокие ангары, в которых собираются истребители. Они располагались в нескольких километрах от здания управления заводом.

– Добрый день, – в один голос поздоровались мы с Марго.

– Давайте отчеты.

Мы протянули ему каждый по толстенькой папке с готовыми отчетами. Куратор достал сразу оба титульных листа и подписал их. Он поднял на нас глаза.

– Вот и все, ребятки. Рад был…

Раздался взрыв. Оглушительный. Не в здании. Это я понял только через несколько секунд. Началась суматоха и паника. Все столпились у окна, в коридоре бежали люди. Какая-то женщина от испуга завопила. Мы все наблюдали из окна, как полыхает один из ангаров. Там что-то взорвалось. На всех парах мимо здания управления с оглушающим визгом проехали скорая и пожарная машины, видимо местные, иначе городских пришлось бы ждать минут двадцать.

– Мне нехорошо, – тихо произнесла Марго, дернув меня за руку.

Я тут же приобнял ее и понес к ближайшему стулу.

– Подожди, сейчас принесу воды, – протараторил я и пошел лихорадочно набирать воду в одноразовый стакан из кулера. Я и сам испугался. Машинально выпив воду, вспомнил, что наливал не себе. Взял новый стаканчик и уже не трясущимися руками наполнил его.

– Вот, выпей.

Марго сделала глоток.

– Я хочу уйти.

– Хорошо, идти можешь?

– Да.

Я поднял ее, снова приобнял. Марго оперлась об меня. И мы пошли к выходу, я успел прихватить со стола куратора наши отчеты. Шли медленно. Я всем телом чувствовал, как Марго дрожит от страха. Видимо подумала, что кто-то стреляет в здании или что-то вроде того.

Пока мы спускались с третьего этажа, ей стало заметно лучше. Она уже шла, не так сильно опираясь на меня. Выйдя на свежий воздух, мы постояли еще немного, пока страх не отпустил ее окончательно, и быстро направились обратно, прочь с территории завода.


– Все, ты дома. Будешь в порядке? – произнес я, когда уложил девушку на диван в квартире, которую она делила со студенткой на курс старше.

Она повернулась на бок и посмотрела прямо мне в глаза.

– Я бы выпила.

– У тебя все проблемы алкоголем решаются? – ухмыльнулся я.

– Захлопнись, правильный мальчик, и принеси мне стакан вискаря из тумбочки.

– Перебьешься в этот раз. Отдыхай. Когда вернется твоя соседка?

– Через пару часов, – живо отозвалась Марго. – Знаешь, ты иди, я в норме, просто перепугалась там немного.

Она немного с трудом выдавила улыбку.

– Хорошо, я позвоню вечером узнать как ты, хорошо?

Она кивнула.

Я улыбнулся и пошел на выход.

– Виктор…

Я повернулся. Марго стояла прямо передо мной. Она резко сорвалась с места, приблизилась и поцеловала меня прямо в губы. Я ответил. Руки сами по себе обняли ее, и я прижал подругу к себе. Продлилось все недолго.

– Эмм… мне пора, – медленно произнес я, отпустив Марго, и вылетел пулей из ее квартиры.

Как только дверь за моей спиной захлопнулась, я подумал, что это был самый странный день в моей жизни.


Сентябрь, 2015


I


Был полдень вторника первого сентября. Всюду ходили студенты всех курсов и специальностей, кто в туалет, кто домой с занятий, кто в кабинет на очередной семинар.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Доктор Гарин
Доктор Гарин

Десять лет назад метель помешала доктору Гарину добраться до села Долгого и привить его жителей от боливийского вируса, который превращает людей в зомби. Доктор чудом не замёрз насмерть в бескрайней снежной степи, чтобы вернуться в постапокалиптический мир, где его пациентами станут самые смешные и беспомощные существа на Земле, в прошлом – лидеры мировых держав. Этот мир, где вырезают часы из камня и айфоны из дерева, – энциклопедия сорокинской антиутопии, уверенно наделяющей будущее чертами дремучего прошлого. Несмотря на привычную иронию и пародийные отсылки к русскому прозаическому канону, "Доктора Гарина" отличает ощутимо новый уровень тревоги: гулаг болотных чернышей, побочного продукта советского эксперимента, оказывается пострашнее атомной бомбы. Ещё одно радикальное обновление – пронзительный лиризм. На обломках разрушенной вселенной старомодный доктор встретит, потеряет и вновь обретёт свою единственную любовь, чтобы лечить её до конца своих дней.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Эффект Ребиндера
Эффект Ребиндера

Этот роман – «собранье пестрых глав», где каждая глава названа строкой из Пушкина и являет собой самостоятельный рассказ об одном из героев. А героев в романе немало – одаренный музыкант послевоенного времени, «милый бабник», и невзрачная примерная школьница середины 50-х, в душе которой горят невидимые миру страсти – зависть, ревность, запретная любовь; детдомовский парень, физик-атомщик, сын репрессированного комиссара и деревенская «погорелица», свидетельница ГУЛАГа, и многие, многие другие. Частные истории разрастаются в картину российской истории XX века, но роман не историческое полотно, а скорее многоплановая семейная сага, и чем дальше развивается повествование, тем более сплетаются судьбы героев вокруг загадочной семьи Катениных, потомков «того самого Катенина», друга Пушкина. Роман полон загадок и тайн, страстей и обид, любви и горьких потерь. И все чаще возникает аналогия с узко научным понятием «эффект Ребиндера» – как капля олова ломает гибкую стальную пластинку, так незначительное, на первый взгляд, событие полностью меняет и ломает конкретную человеческую жизнь.«Новеллы, изящно нанизанные, словно бусины на нитку: каждая из них – отдельная повесть, но вдруг один сюжет перетекает в другой, и судьбы героев пересекаются самым неожиданным образом, нитка не рвётся. Всё повествование глубоко мелодично, оно пронизано музыкой – и любовью. Одних любовь балует всю жизнь, другие мучительно борются за неё. Одноклассники и влюблённые, родители и дети, прочное и нерушимое единство людей, основанное не на кровном родстве, а на любви и человеческой доброте, – и нитка сюжета, на которой прибавилось ещё несколько бусин, по-прежнему прочна… Так человеческие отношения выдерживают испытание сталинским временем, «оттепелью» и ханжеством «развитого социализма» с его пиком – Чернобыльской катастрофой. Нитка не рвётся, едва ли не вопреки закону Ребиндера».Елена Катишонок, лауреат премии «Ясная поляна» и финалист «Русского Букера»

Елена Михайловна Минкина-Тайчер

Современная русская и зарубежная проза