Очерки истории Ливонской войны. От Нарвы до Феллина. 1558–1561 гг.

Если верить Рюссову и Ниенштедту, то Барбашин со своими людьми объявился под Феллином в ночь перед днем Марии Магдалины (22 июля)[330]. В принципе в этом нет ничего невозможного — преодолеть верст 70–80 за сутки-полтора, двигаясь налегке, вполне реально. Да и дорога была уже знакома — тот же Курбский и «торонщики» из Пскова и Дерпта-Юрьева проторили путь к Феллину. Реннер, к примеру, писал, что русские жгут и грабят мызы и деревни в окрестностях Феллина 28 июня, сам старый магистр отписывал в Ревель 4 июля, что русские rauben, morden und brennen в окрестностях города. И Фюрстенберг, чувствуя, что тучи над его резиденцией сгущаются, судя по всему, решил покинуть ее, но не успел. Главные же силы русского войска двигались к Феллину не торопясь, согласно сведениям Курбского, участника этой кампании, несколькими дорогами. Пехота и артиллерия на стругах («кгалеях») поднялись вверх по реке Эмбах (современная Эмайыги) до озера Винцерв (нынешнее Выртсъярв), а оттуда вверх по реке Тянассильма почти до самого Феллина («за две мили от Фелина выкладахом их (пушки. — В. П.) на брег»), откуда и начали марш к городу. Главные же силы (конница) во главе с самим Мстиславским двигались другой дорогой (какой — Курбский не уточняет, но, скорее всего, параллельной маршруту судовой рати). «Лехкая» же рать с приближением главных сил выдвинулась южнее, прикрывая феллинское направление от появления неприятельских сил с южного и юго-западного направлений[331].

2 августа именно князь Барбашин и его ратники стали героями последнего более или менее крупного полевого сражения Ливонской войны, в котором были разгромлены остатки орденского воинства (Реннер так и называет это событие — groter nedderlage des Ordens). Орденский ландмаршал (псковский «ламошка», «ламмакшалка» Лебедевской летописи) Ф. Шалль фон Белль, «благородный и набожный человек» (по выражению С. Хеннинга), во главе небольшого отряда орденских и рижских войск (согласно Курбскому, 500 всадников-рейтар и 400–500 пехотинцев, Реннер же сообщает, что у Белля было 300 «коней» и 2 фенлейна пехоты)[332], не дождавшись обещанной помощи от Империи и Сигизмунда II, 1 августа выдвинулся под небольшой замок Эрмес, получив известие о том, что в его окрестностях объявились русские. В утренней стычке 2 августа немецкому дозору удалось взять нескольких пленных, которые показали, что им, немцам, противостоит небольшой, всего лишь в 500 человек, русский отряд (кстати, если рать Барбашина не была усилена, то эти сведения довольно точно отражают ее реальную численность, хотя, судя по всему, князь Василий пошел на Эрмес, получив от Мстиславского подкрепление). Ландмаршал решил атаковать неприятеля, и, как вспоминал потом Курбский, «пред полуднем, на опочивании, ударили на едину часть смешавшися со стражею наших, потом пришли до конеи наших, и битва сточися…». Ратники Барбашина, привыкшие к легким победам, недооценили решимость фон Белля, и за это едва не были сурово наказаны. К счастью для русских, под удар попался лишь один из полков «лехкой» рати, и, пока немцы добивали его и хватали «животы», ратники других полков, «имеющее вожеи добрых, ведомых о месцех, обыдоша чрез лесы вкось, и поразиша их (немцев. — В. П.), иже едва колько их убеже з битвы…»[333].

Разгром ландмаршала был полный. 261 (согласно Реннеру, у Рюссова и Ниештедта — 500) немец был убит или взят в плен (по счету Курбского — «единнатцать кунтуров живых взято и сто двадесять шляхтичеи немецких, кроме других»). Среди убитых были фогт и комтур замка Кандау, 2-й комтур замка Голдинген и 2 гауптмана ландскнехтов. В плен попали сам ландмаршал (Курбский писал, что его взял послужилец Алексея Адашева), его брат, гольдингенский комтур, и комтур Руена, не считая прочих (у Реннера приведен список из 32 знатных ливонцев, убитых и взятых в плен русскими в этом бою)[334]. Впечатление, которое произвело известие о поражении фон Белля под Эрмесом, на ливонцев, было гнетущим. Фактически, конфедерация лишилась не столько последних боеспособных сил (в конце концов, в последний бой с ландмаршалом пошли отнюдь не все фенлейны, были и другие. Да и в той же Риге и том же Ревеле были и деньги, пусть и немногие, на которые можно было нанять новых наемников), сколько воли к борьбе. Казненный в Москве по обвинению в нарушении перемирия фон Белль, судя по всему, был душой сопротивления конфедерации (чего не скажешь о самом магистре), и теперь ее, этой души, не стало. Неудача следовала за неудачей — Господь явно отвернулся от ливонцев! И вслед за печальной новостью о эрмесском разгроме пришла другая — русские взяли Феллин и пленили старого магистра.