Очерки по психологии бессознательного

Не остается ничего другого, как признать иррациональное в качестве необходимой – потому что она присутствует всегда – психической функции, а ее содержания принять не за конкретные реальности – это было бы шагом назад! – а за психические реальности, реальные, поскольку они работают. Коллективное бессознательное как сохраняемый человеческим опытом репозиторий и в то же время само предварительное условие этого опыта есть образ мира, который сформировался еще в незапамятные времена. В этом образе с течением времени выкристаллизовывались определенные черты, так называемые архетипы, или доминанты. Это господствующие силы, боги, образы доминирующих законов, регулярно повторяющихся событий и принципы общих закономерностей, которым подчиняется последовательность образов, все вновь и вновь переживаемых душой[75]. В той степени, в какой эти образы являются относительно верными отражениями психических событий, их архетипы, т. е. их основные черты, выделенные в процессе накопления однородного опыта, соответствуют определенным всеобщим характеристикам физического мира. Архетипические образы можно поэтому воспринимать метафорически как интуитивные понятия физических явлений. Например, представления об эфире, изначальном дыхании или душевной субстанции, которые, так сказать, распространены повсеместно в воззрениях всех народов мира, и представления об энергии, или магической силе, – интуитивном представлении, которое также имеет всеобщее распространение.

В силу своей близости к физическим явлениям[76] архетипы обычно выступают в спроецированном виде, и, поскольку проекции не осознаются, они распространяются на лица из ближнего окружения, по большей части в форме ненормальной пере– или недооценки, провоцирующей недоразумения, недопонимание, споры, ссоры, фанатизм и безумства всякого рода. В таких случаях часто говорят: «Он обожествляет то-то и то-то» – или: «Имярек производит на Ч впечатление зверя (предмет ненависти Х)». Из этого возникают также современные мифологические образования, т. е. фантастические слухи, подозрения и предрассудки. Архетипы являются поэтому в высшей степени важными феноменами, оказывающими значительное воздействие, и к ним надо относиться со всей внимательностью. Их не следовало бы просто подавлять, напротив, они достойны того, чтобы самым тщательным образом принимать их в расчет, ибо они несут в себе опасность психического заражения. Так как они чаще всего выступают в качестве проекций и так как последние закрепляются лишь там, где есть для этого повод, то они отнюдь не легко поддаются оценке и обсуждению. Поэтому если некто проецирует на своего соседа образ дьявола, то это получается потому, что тот человек имеет в себе нечто такое, что делает возможным закрепление этого образа. Тем самым мы совсем не хотим сказать, что данный человек является дьяволом; напротив, он может быть замечательным человеком, который, однако, находится в отношении несовместимости с проецирующим, и поэтому между ними имеет место некоторый «дьявольский» (т. е. разделяющий) эффект. Также и проецирующий вовсе не обязан быть «дьяволом», хотя ему следует признать, что он точно так же имеет в себе нечто «дьявольское» и натыкается на него еще больше через проекцию. Но это вовсе не делает его дьяволом, он может быть вполне достойным человеком, как и всякий другой. Появление в данном случае образа дьявола просто означает, что эти два человека несовместимы друг с другом в настоящем, почему бессознательное и отталкивает их друг от друга и держит их в отдалении друг от друга. Дьявол есть вариант архетипа «тени», т. е. опасного аспекта непризнанной, темной половины личности.

Один из архетипов, с которым мы почти регулярно сталкиваемся в проекциях бессознательных коллективных содержаний, представлен «магическим демоном», наделенным таинственной силой. Показательным примером этого является Голем Густава Майринка, а также тибетский колдун в «Летучей мыши» того же автора, развязывающий мировую войну с помощью магии. Естественно, что Майринк узнал это не от меня; он извлек свои образы из собственного бессознательного, нарядив их в слова и образную чувственную ткань, в чем-то схожую с тем, что моя пациентка проделала со мной в своей проекции. Тип мага или колдуна фигурирует также в «Заратустре»; в «Фаусте» он представлен действующим персонажем.