Очерки по психологии бессознательного

Эти атрибуты всегда показывают, что проецируются содержания трансличного, или коллективного, бессознательного. Ибо «демоны», как и «злые колдуны», не являются личными воспоминаниями, хотя, естественно, каждый когда-то слышал или читал о подобных вещах. Мы все слышали о гремучих змеях, но все же не следует называть гремучей змеей ящерицу или ужа, заслышав их шуршание. Точно так же мы не будем называть нашего ближнего демоном, разве что только в случае, когда на самом деле с ним связано некое действие, носящее демонический характер. Но если бы это действительно было элементом его личного характера, то оно должно было бы проявляться во всем, а тогда этот человек и в самом деле являлся бы демоном, чем-то вроде оборотня. Но это – мифология, т. е. коллективное психическое, а не индивидуальное. Поскольку через свое бессознательное мы причастны к исторической коллективной психике, то, конечно, бессознательно мы живем в некоем мире оборотней, демонов, колдунов и т. д., ибо эти фигуры в прежние времена оказывали мощнейшее воздействие на людей. Таким же образом мы заимствуем у древних народов мир богов и чертей, святых и грешников. Но было бы неверно стремиться приписывать себе лично эти заключенные в бессознательном возможности. Поэтому, безусловно, необходимо проводить как можно более четкое разделение между личными и безличными свойствами психического. Тем самым, разумеется, ни в коем случае не следует отрицать порой весьма действенное существование содержаний коллективного бессознательного. Но они, как содержания коллективного психического, противопоставлены индивидуальной психике и отличаются от нее. Простодушные люди, естественно, никогда не отделяли эти вещи от индивидуального сознания, потому что ведь эти боги, демоны и т. д. рассматривались не как психические проекции и тем самым как содержания бессознательного, но как сами собой разумеющиеся реальности. Лишь в эпоху Просвещения обнаружили, что боги все же не существуют в действительности, а являются проекциями. Тем самым с богами было покончено. Однако с соответствующей им психической функцией покончено не было, напротив, она ушла в сферу бессознательного, из-за чего люди сами оказались отравленными избытком либидо, который прежде находил себе применение в культе божественных образов (идолов). Обесценивание и вытеснение такой сильной функции, как религиозная, естественно, имело значительные последствия для психологии индивида. Дело в том, что обратный приток либидо чрезвычайно усиливает бессознательное и через свои архаические коллективные содержания он начинает оказывать на сознательный разум мощное влияние. Период

Просвещения, как известно, завершился ужасами французской революции. И сейчас мы опять переживаем это возмущение бессознательных деструктивных сил коллективного психического. Результатом этого явилось невиданное прежде массовое убийство[74]. Это – именно то, к чему стремилось бессознательное. Его позиция перед этим была безмерно усилена рационализмом современной жизни, который обесценивал все иррациональное и тем самым погружал функцию иррационального в бессознательное. Но если уж эта функция находится в бессознательном, то ее исходящее из бессознательного действие становится опустошающим и неудержимым, подобным неизлечимой болезни, очаг которой не может быть уничтожен, так как он невидим. В этом случае и индивид, и народ по необходимости вынуждены жить иррационально и применять свой высший идеализм и самое изощренное остроумие лишь для того, чтобы как можно более совершенно оформить безумие иррационального. В миниатюре мы видим это на примере нашей пациентки, которая избегала кажущейся ей иррациональной жизненной возможности – пример госпожи X, – чтобы в патологической форме с величайшими жертвами реализовать ее по отношению к своей подруге.