Очерки по психологии бессознательного

Образ этого демона образует одну из самых низких и самых древних ступеней в развитии понятия Бога. Это тип первобытного племенного колдуна или знахаря, особо одаренной личности, наделенной магической силой[77]. Эта фигура часто предстает как темнокожая и относящаяся к монголоидному типу, и тогда она представляет негативный и, возможно, опасный аспект. Иногда ее можно различить лишь с большим трудом и почти невозможно отличить от тени; но чем больше преобладает магическая нота, тем легче ее выделить, что немаловажно, поскольку она может иметь также и весьма позитивный аспект «мудрого старца»[78].

Распознание архетипов является значительным шагом вперед. Магическое или демоническое воздействие, исходящее от ближнего, исчезает благодаря тому, что таинственное чувство сводится к некоторой определенной величине коллективного бессознательного. Но теперь перед нами встает совершенно новая задача: вопрос о том, каким образом Эго должно разобраться с этим психологическим не-Эго. Можно ли довольствоваться констатацией действительного существования архетипов и предоставить возможность вещам самим позаботиться о себе?

Это могло бы быть сотворением перманентного состояния диссоциации, расщепления между индивидуальным и коллективным психическим. С одной стороны, мы должны иметь дифференцированное современное Эго, а с другой – нечто вроде негроидной культуры, весьма первобытного состояния. Фактически то, что мы действительно сегодня имеем перед собой, – видимость культуры или кору цивилизации поверх темнокожей бестиальности – предстало бы перед нашим взором. Но такая диссоциация требует немедленного синтеза и развития того, что неразвито. Должно произойти объединение обеих этих частей, ибо в противном случае не приходится сомневаться, каким должно было бы быть решение: первобытный человек снова неизбежным образом был бы подавлен. Но такой союз возможен лишь там, где существует еще значимая и потому живая религия, которая с помощью хорошо развитого символизма дает достаточное выражение первобытному человеку; другими словами, эта религия в своих догматах и ритуалах должна владеть представлением и действием, восходящим к самому первобытному уровню. Так обстоит дело в католицизме, что составляет его особое преимущество, равно как и его величайшую опасность.

Прежде чем перейти к этому новому вопросу о возможном объединении, вернемся сначала к тому сновидению, с которого мы начали. Обсуждение в целом позволило нам получить более широкое понимание сновидения, и в особенности одной его существенной части – чувства страха. Этот страх является первобытным благоговейным ужасом содержаний коллективного бессознательного. Мы видим, что пациентка идентифицирует себя с госпожой X и тем самым показывает, что она пребывает также в определенном отношении с таинственным художником. Подтвердилось то, что доктор отождествлялся с художником, и мы видели, что на субъективном уровне субъекта я оказался образом, идентичным в коллективном бессознательном фигуре колдуна.

В сновидении все это скрыто под символом краба – того, кто ходит вспять. Краб – живое содержание бессознательного, и это содержание ни в коем случае не может быть исчерпано или лишено эффективности с помощью анализа на объективном уровне. Мы могли бы, однако, отделить мифологические или коллективные психические содержания от объектов сознания и консолидировать их как психологические реальности вне индивидуального психического. Через познавательные акты мы «утверждаем» реальность архетипов или, говоря точнее, постулируем психическое существование таких содержаний на когнитивной основе. Следует со всей определенностью подчекнуть, что речь при этом идет не просто о когнитивных содержаниях, но о транссубъективных, преимущественно автономных психических системах, которые в этом отношении лишь весьма условно подчинены контролю сознания и, вероятно, даже по большей части совершенно ускользают от этого контроля.