Очерки по психологии бессознательного

До тех пор пока коллективное бессознательное и индивидуальное психическое образуют неразличимую соединенную пару, дальнейшее продвижение вперед невозможно, или, выражаясь языком сновидения, невозможно пересечь границу. Если же, несмотря на это, сновидица выражает готовность все же пересечь пограничную линию, тогда бессознательное активизируется, оживает, хватает ее и прочно удерживает. Сновидение и его материал характеризуют коллективное бессознательное отчасти как скрыто живущее в глубине воды «низменное» животное и отчасти как опасную болезнь, которую можно вылечить только своевременной операцией. Насколько эта характеристика правильна, мы уже видели. Символ животного специально указывает, как мы уже говорили, на внечеловеческое, трансличностное, так как содержания коллективного бессознательного представляют собой не только остатки архаических, специфически человеческих способов функционирования, но и остатки функций ряда животных предков человека, продолжительность существования которых была бесконечно более длительной по сравнению с относительно непродолжительной эпохой специфически человеческого существования[79]. Эти остатки, или, как их называет Земон, энграммы, если они активны, более всего способны не только затормозить процесс развития, но и обратить его в регресс, что может продолжаться до тех пор, пока не будет израсходована масса энергии, активизировавшая коллективное бессознательное. Но энергия снова становится полезной тогда, когда она путем сознательного противопоставления коллективному бессознательному также может включаться в расчет. Религии через ритуальное объединение с богами самым конкретным образом установили этот энергетический круговорот. Такой способ, однако, находится для нас в достаточно сильном разногласии с нашей интеллектуальной моралью, и к тому же исторически он слишком основательно преодолен христианством, чтобы мы могли считать для себя образцовым или хотя бы даже возможным подобное решение проблемы. Если же мы, с другой стороны, принимаем фигуры бессознательного как коллективные психические феномены или функции, то это допущение никоим образом не противоречит нашей интеллектуальной совести. Такое решение приемлемо с рациональной точки зрения и в то же самое время оказывается возможным способом для разбора с активизированными остатками нашей родовой истории. Это разбирательство позволяет осуществить переход прежней границы, и я поэтому называю его трансцендентной функцией, что равнозначно прогрессивному развитию в направлении к новой установке.

Параллель с мифом о герое весьма впечатляющая. Часто характерная борьба героя с чудовищем (бессознательным содержанием) происходит неподалеку от воды, на каком-нибудь берегу или, скажем, у брода. Подобное особенно характерно для мифов индейцев, которые нам известны из «Песни о Гайавате» Лонгфелло. В решительной схватке герой (скажем, Иона) неизменно оказывается проглоченным чудовищем, как это на обширном материале показал Фробениус[80]. Однако внутри чудовища герой начинает действовать по-своему, пока эта тварь плывет на восток, навстречу восходящему Солнцу. Он отсекает у нее какую-нибудь жизненно важную часть внутренностей, например сердце (это есть именно та ценная энергия, которая активизировала бессознательное). В результате

он убивает чудовище, которое затем прибивается к берегу, где герой, заново рожденный через трансцендентную функцию (после так называемого «ночного плавания по морю», согласно Фробениусу), выходит наружу, нередко вместе со всеми, кого чудовище проглотило еще раньше. Тем самым восстанавливается прежнее нормальное состояние, так как бессознательное, лишенное теперь своей энергии, уже не занимает преобладающей позиции. Так миф весьма наглядным образом описывает проблему, которая занимает и нашу пациентку[81].

Теперь я должен подчеркнуть тот немаловажный факт, на который, вероятно, обратил внимание читатель: в этом сновидении коллективное бессознательное является в негативном аспекте как нечто опасное и вредное. Это происходит оттого, что мир фантазий, которым живет пациентка, у нее не только богато развит, но и прямо-таки бурно разросся, что, возможно, связано с ее литературными способностями. Силы ее фантазии являются симптомом болезни, поскольку она слишком уж страстно отдается фантазиям, тогда как реальная жизнь проходит мимо нее стороной. Включение сюда мифологии было бы для нее просто опасным, поскольку ей предстоит еще большая часть внешней, еще не прожитой жизни. Она слишком мало включена в реальную жизнь, чтобы быть в состоянии пойти на риск и полностью изменить свою позицию. Коллективное бессознательное овладело ею и угрожало увести ее от реальности, еще недостаточно реализованной. В соответствии со смыслом сновидения коллективное бессознательное должно было поэтому представляться ей как нечто опасное, ибо иначе она слишком охотно превратила бы его в убежище, где можно было бы укрыться от требований жизни.