Очерки по психологии бессознательного

Богоподобие – и это очевидно – относится к знанию, познанию добра и зла[106]. Анализ и сознательное понимание бессознательных содержаний ведут к тому, что возникает определенная более высокая толерантность (терпимость), благодаря которой становятся приемлемыми даже относительно тяжело воспринимаемые порции из бессознательной характерологии. Эта терпимость может выглядеть весьма «превосходной» и мудрой, но зачастую она оказывается не чем иным, как красивым жестом, который, однако, влечет за собой всякого рода последствия. Нельзя забывать, что речь идет о трудном сближении двух сфер, которые прежде боязливо удерживались порознь. После значительного сопротивления все же удалось достигнуть объединения противоположностей, по крайней мере, во всех внешних проявлениях. Таким образом было достигнуто более глубокое понимание, а также непосредственное соединение прежде разорванного и, следовательно, очевидное преодоление морального конфликта, это дает начало чувству превосходства, которое хорошо выражает себя в форме «богоподобия». Но то же самое непосредственное соседство добра и зла может, однако, оказывать и весьма иное воздействие на другой темперамент. Не каждый чувствует себя суперменом, держащим в своих руках весы добра и зла. Может оказаться, что носитель такого темперамента может почувствовать себя беспомощным объектом между молотом и наковальней; необязательно Геркулесом на распутье, а скорее кораблем без руля и ветрил между Сциллой и Харибдой, поскольку он, сам того не ведая, пребывает в великом и древнейшем конфликте человеческой природы и, страдая, переживает спазмы коллизии вечных начал. Возможно, он чувствует себя подобным Прометею, прикованному к Кавказу, или тому другому, распятому. Это может быть «богоподобие» в страдании. Разумеется, богоподобие – не научное понятие, хотя этот термин прекрасно обозначает сам психологический факт. Я вовсе не думаю, что любой читатель тотчас же поймет специфическое состояние ума в «богоподобии». Сам термин слишком беллетристичен. Поэтому я лучше постараюсь поточнее описать то состояние, которое здесь имеется в виду. Прозрение и понимание, приобретаемые анализандом, обычно освещают для него многое из того, что прежде было бессознательным. Естественно, он применяет полученное знание к своему окружению и благодаря этому видит (или думает, что видит) нечто, чего прежде не видел. В той мере, в какой его знание оказалось для него полезным, он с готовностью предполагает, что оно будет полезным и для других людей. От этого он легко становится надменным и самонадеянным, быть может, с лучшими намерениями, но к неудовольствию и раздражению других. У такого человека поселяется чувство, будто он – обладатель ключа, открывающего многие, а может быть, даже все двери. Сам психоанализ обладает подобной наивной бессознательностью относительно своих границ, что отчетливо видно по той манере, с какой он, к примеру, пытается понять произведения искусства.