Очерки по психологии бессознательного

Оба они одновременно и слишком малы, и слишком велики; их индивидуальный средний размер, который уже изначально выглядел не совсем четким, расплылся теперь еще больше. Было бы почти гротеском называть это состояние «богоподобием». Но поскольку оба – каждый на свой манер – вышли за пределы своих человеческих пропорций, то оба стали немного «сверхчеловечны» и поэтому, фигурально говоря, «богоподобны». Если эту метафору посчитать малопригодной для употребления, то вместо нее я бы предложил говорить о «психической инфляции». Это понятие кажется мне подходящим, поскольку состояние, которое мы обсуждаем, означает расширение личности за пределы ее индивидуальных границ, другими словами, состояние раздутости (кичливой самодовольности). Человек в этом состоянии заполняет пространство, которое нормально он не смог бы заполнить. Это можно сделать, только присвоив себе те содержания и качества, которые существуют лишь сами по себе и должны поэтому находиться вне наших личностных границ. То, что находится вне нас, принадлежит или кому-то другому, или каждому, или вообще никому. Поскольку психическая инфляция ни в коем случае не является феноменом, вызываемым исключительно анализом, но столь же часто встречается и в повседневной жизни, то столь же успешно ее можно исследовать и в других случаях. Самый обычный пример – совсем не смешной способ, с помощью которого многие люди отождествляют себя с видом деятельности или собственными титулами. Разумеется, род моих занятий – это моя, мне принадлежащая деятельность, но в то же время это и коллективный фактор, исторически возникший из взаимодействия многих людей, ценность которого обязана своим существованием только коллективному одобрению. Поэтому если я идентифицирую себя со своей службой или титулом, то веду себя так, словно я сам и представляю весь этот сложный социальный фактор, символизирующий мой род деятельности, словно я не только носитель профессии, но одновременно и санкция общества. В таком случае я расширяю себя до чрезмерных размеров и узурпирую качества, которые существуют отнюдь не во мне, а вне меня. «L’etat – c’est moi»[107] – вот девиз для таких людей.

В случае инфляции, порой возникающей на этапе познания, мы сталкиваемся с явлением, в принципе похожим, но психологически более тонким. Здесь мы имеем дело не с ценностью того или иного рода занятий, а с показательными фантазиями, обусловливающими эту инфляцию. Я поясню на одном примере из практики, что здесь имеется в виду. Для этого я выбрал случай душевнобольного, которого знал лично и которого упоминает в своей публикации Мэдер[108]. Этот случай характерен высокой степенью инфляции. (В случаях душевных расстройств можно наблюдать все те же явления – в преувеличенном и огрубленном виде, – которые у нормальных людей присутствуют лишь мимолетно[109]. Пациент страдал параноидной деменцией с симптомами мегаломании. Он «беседовал по телефону» с Богородицей и другими великими людьми. В реальной жизни он был неудавшимся учеником слесаря и в 19 лет стал неизлечимым душевнобольным. Он никогда не был наделен особым умом, однако, среди прочего, «зациклился» на величественной идее, будто мир – это его книга с картинками, страницы которой он может произвольно листать. Доказательство этого было очень простым: стоило ему только повернуться кругом, как появлялась новая страница.