ДЖЕК
Джек, 43-летний страховой инспектор, мыл руки по меньшей мере полсотни раз в обычный день. И сто или больше – в плохой. Его кожа впитала столько мыла, что достаточно было просто намочить руки – и появлялась пена. Джек знал, что у него чистые руки, а все, к чему он прикасается, вовсе ничем не заражено. Он говорил себе: «Если бы действительно существовало какое-то массовое загрязнение, люди бы умирали как мухи». Но Джек никак не мог избавиться от ощущения, что у него грязные руки, поэтому он мыл их, снова и снова, постоянно. «Помыл ли я руки? Тщательно ли я их помыл?» Его руки покраснели и так воспалились, что между пальцев появились трещины. Если на кожу попадала вода, он испытывал такую же боль, как если бы открытую рану присыпали солью. Но Джек продолжал мыть руки. Он не мог остановиться. Это был его ужасный секрет, и он скрывал его с упорством, которому позавидовал бы секретный агент.
БАРБАРА
Барбара, 33-летняя выпускница престижного университета, знала, что могла бы достичь большего и работать на более приличной работе. Она была умной и красноречивой, но страдала от навязчивых мыслей, которые приказывали ей постоянно все перепроверять. Она отключила приборы? Заперла дверь? Частенько Барбара уходила на работу пораньше, зная, что обязательно вернется, чтобы еще раз или два все перепроверить. В один очень тяжелый день она положила кофеварку и утюг в сумку и взяла их с собой на работу. Ей было очень стыдно. «Если ты будешь так себя вести, – сказала Барбара себе, – ты потеряешь остатки самоуважения». Поэтому она изобрела новую стратегию для того, чтобы бороться с подобными нелепыми мыслями. Перед тем как уйти на работу, она ставила кофеварку на холодильник, подальше от розеток, и говорила вслух очень издевательским тоном: «До свидания, мистер Кофе!» Она пользовалась такой мнемонической схемой, чтобы точно запомнить, что отключила кофеварку. Барбара также вдавливала вилку от утюга себе в ладонь, чтобы оставить глубокие отметки и полчаса спустя точно видеть, что этот прибор она тоже выключила.
БРАЙАН
Брайан, 46-летний торговец машинами, каждую ночь лежал в постели и прислушивался к звуку сирен. Если он слышал одновременно пожарных и полицию, то понимал: где-то неподалеку случилось ДТП. Сколько бы ни было времени на часах, он вставал, одевался, садился за руль и искал место, где это произошло. Как только полиция уезжала, он брал ведро воды, губку и соду из машины и начинал мыть асфальт. Он не мог иначе, ведь, возможно, на дорогу пролилась кислота из аккумулятора, а Брайан, который ездил тут каждый день, очень боялся с ней столкнуться. Закончив мытье – иногда в три утра, – он ехал домой, принимал душ, клал обувь в пластиковый пакет и выбрасывал. Он покупал теннисные туфли на распродаже по дюжине пар, зная, что наденет каждую всего один раз.
ДОТТИ
Дотти 52 года, и она борется с обсессиями с 5 лет. Одна из них заключалась в страхе перед любым числом, в котором встречалась пятерка или шестерка. Если, катаясь с подругой, Дотти видела машину, в номерном знаке которой встречалась пятерка или шестерка, она вставала на обочине и ждала, пока проедет другая, со «счастливым номером». «Мы могли так сидеть часами», – вспоминает она. Но Дотти знала: если этого не сделать, с ее матерью случится что-то ужасное. Когда у нее родился сын, обсессии переключились на него и стали еще более нелепыми. «Все дело в глазах, – рассказывает Дотти. – Внезапно в моей голове поселилась мысль о том, что, если я все сделаю правильно, у моего сына не упадет зрение. И у меня тоже». Ни у Дотти, ни у ее сына не было проблем с глазами, и при этом Дотти не могла переносить присутствия тех, у кого они были. «Само слово “офтальмолог” пробуждало во мне жуткие мысли. Я не могла идти по той же улице, что и человек с проблемным зрением. После этого я выкидывала обувь». Пока мы с Дотти разговаривали, я заметил, что у нее на ладони четыре раза написано слово «зрение». Дотти пояснила, что вечером смотрела телевизор, к ней пришла дурная мысль, и так она попыталась ее изгнать.
ЛАРА
Вот как Лара описывала свои обсессии: «Они грызут мне душу. Одна мыслишка – и тут же обсессия превращается в огненный шар, в чудовище, которое я не способна контролировать». Ее жизнь превратилась в ад из-за ножей. «Пусть даже это был нож для масла, но, взяв его, я тут же хотела его в кого-нибудь воткнуть. В кого-нибудь близкого. Это было ужасно. Господи, да я никого в жизни пальцем не трону! Страшнее всего, когда обсессии были направлены на моего мужа».
РОБЕРТА
Роберта проезжала по ухабу или выбоине на дороге и тут же ощущала панику: ей казалось, что она кого-то сбила. Однажды, выезжая с парковки торгового центра, она заметила на земле пластиковый пакет. «Я тут же подумала, что это чье-то тело. Остановилась и посмотрела на него, понимая, что это просто пакет. Но паника и страх не унимались. Я поехала обратно и снова посмотрела на него». Куда бы Роберта ни ехала, она всегда с ужасом смотрела в зеркало заднего вида. Лежала ли на обочине газета? Или это был труп? Ей было настолько страшно водить, что в итоге Роберта перестала выходить из дома.
