Олег Вещий

«Цари и Патриархи Греческие старались умножать число Христиан в Киеве и вывести самого Князя из тьмы идолопоклонства; но Олег, принимая, может быть, Священников и Патриарха и дары от Императора, верил более всего мечу своему, довольствовался мирным союзом с Греками и терпимостию Христианства» (Н.М. Карамзин). И это всё происходит не при ком-нибудь, а при князе, самолично исполняющем языческие обряды. При князе-волхве. На кого рассчитаны эти визиты? У Карамзина чётко ответ прописан в тексте – вывести Олега из идолопоклонства. Могли ли такие визиты происходить без дозволения самого князя? Нет. Карамзин так и пишет, что он принимал их и вёл с ними беседы. О чём? Вот вопрос.

Если бы киевский князь не хотел встречаться со служителями чуждого ему культа, он бы просто рявкнул в голос: «Не пущать их ко мне больше!» А он этого не делал. Встречался, слушал, вопросы, наверное, сам задавал. Если это пустая трата времени, то что, ему поговорить больше не с кем было? Культурного общения не хватало? Но и это ещё не всё. Наступает время продления договора с Византией. Прошло почти пять лет, пора его обновлять, или, как принято сейчас говорить, пролонгировать. Олег шлёт своих послов в Константинополь с ответственной миссией. Хотя, честно говоря, трудностей в этом деле не предвидится. Обе стороны исправно соблюдают условия договора и заинтересованы в сотрудничестве не меньше, чем раньше. Византия, получив такого сильного, честного и выгодного союзника, не думала от него отказываться. Наоборот, хотела крепче его привязать к себе. Религия – отличный инструмент. Так вот, представляя отчёт о пребывании русского посольства за границей, Татищев пишет: «Царь же Леон, почтив послов русских дарами, златом, парчой и одеждами и приставив к ним мужей своих, повелев показать им церковную красоту, палаты казенные, в них бывшие богатства, злата много, камни драгоценные и страсти Господни – венец, гвоздь и хламиду (одежду) багряную, и мощи святых, уча их вере христианской; и после сего отпустил их обратно с честию великою и богатством». Подобные отчёты есть не только у него, но и во многих источниках.

Посещение храма Господня «сильнее умственных доказательств могло представить воображению грубых людей величие Бога Христианского», – добавляет Н.М. Карамзин. Про злато, парчу и одежды можно опустить. Лев проявляет щедрость и радушие к русским послам. Это понятно, а вот дальше. Послы, они хоть люди ближние и доверенные, но отнюдь не своевольные. Если Вещий волхв Олег, завзятый и последовательный язычник, запретил им «экскурсии» по зарубежным церковным храмам, то никуда бы они не пошли. Чужая религия, пусть и богато украшенная, не была им интересна для расширения кругозора, как нынешним туристам. Никакой инициативы с их стороны проявлено быть не могло. Не велено и всё. А уж приглашает их император или нет, вопрос второй. Любое такое приглашение можно вежливо отклонить. Но раз они идут, значит, дозволение свыше получено. Значит, у верховного правителя Руси есть интерес. В прошлый свой визит ни послы, ни сам Вещий Олег ни один храм не посетили, даже из любопытства. А те из их людей, кто до этих церквей добирался, наносил им жестокий урон, попросту говоря, сжигал, и уничтожал, и разрушал, оставляя после себя лишь руины. Убивая священников. Сдирал золото с окладов на иконах. Воинов интересовали христианские храмы только в плане добычи. В этот раз всё было иначе.

Этот случай заставляет меня серьёзно сомневаться в пламенном и безоговорочном приверженстве язычеству киевского князя Олега на склоне его лет. Прямых доказательств нет, но все поступки Вещего Олега заставляют задуматься, не склонялся ли он последнее время к тому, чтобы пойти по стопам князя Аскольда и принять христианство. Иначе что «грубым и ортодоксальным язычникам» делать в соборе Христа, особенно ближним и доверенным.