Олег Вещий

В отличие от славян, у которых посредниками между богами и остальным народом выступали волхвы, в языческой Скандинавии отдельной духовной должности не существовало. Роль священников выполняли светские лидеры: конунги, ярлы, хёвдинги и т. д. Духовные функции лидеров являлись неотъемлемой частью их светской власти. Поэтому Олег, как истинный урманский, или норвежский, конунг должен быть волхвом. Это непреложная истина. Именно отсюда, из этих традиций, мы точно знаем, что Олег был волхвом. Больше никаких подтверждений этого факта нет, да они и не нужны. Довольствуемся этим знанием, как аксиомой. Вряд ли Олег пытался избежать сложившихся традиций. Но… Скандинавы и славяне, хоть и язычники, поклоняются разным богам, и у них совершенно разные традиции. У славян всё иначе. У них есть целый религиозный клан, каста служителей культа. Светской власти они не касаются никак. Когда Олега называют волхвом, чародеем и особенно язычником, совершенно выпускают из виду, что он не сторонник и не поборник привычных нам славянских богов. Я специально заостряю на этом внимание. И в борьбе язычество против христианства на Руси его дело сторона. Обратите внимание. Из всех князей русских Олег выступает самым веротерпимым. Пример с убийством Аскольда наиболее показателен. Христианин, князь Аскольд, приняв лютую смерть, стал первым из славян христианским мучеником. Он погиб только из-за своей веры. И что дальше? Олег обещал сохранить для киевлян веру их предков. Это больше политический жест, чем религиозный. Тут о собственной вере или о каких-то иных предпочтениях речи не идёт. Лишь трезвый расчет и выгода. Оцените сами поведение нового киевского князя с чисто религиозной точки зрения. Он взял единоличную власть в свои руки, убил противоборствующего ему князя-христианина. Теперь, казалось бы, нужно сделать следующий, вполне прогнозируемый шаг – уничтожить в столице все ростки и зачатки христианства. Это не просто ожидаемо, а так и должно было бы быть, будь Олег горячим язычником. Именно у язычников, а не у христиан должны были и тогда, и сейчас возникнуть вопросы. Почему он не пошёл дальше? Захватив власть, Олег, как Святослав, рушит христианские церкви на правах победителя или высшего служителя победившего культа? Нет. Казалось, именно князь-волхв мог задушить христианство у славян на правах победителя просто на корню. Выкорчевать, как веру пагубную, вредную, принадлежащую опасным врагам. Запретить государственным декретом. Казалось бы, сейчас всё в твоих руках. Сделай только шаг – и опасность уйдёт надолго. Но нет. Вещий Олег не спешит, не стремится добить веру во Христа. Почему, пусть каждый объяснит себе сам. А волхвы? Славянские волхвы тоже не проявили дальновидности, не оценили всей серьёзности угрозы, надеялись, что смертью Аскольда всё завершится. Дальше? Дальше Олег занимается делами светскими, оставляя славянскую религию в руках славянских волхвов и не допуская розжига религиозных страстей. К чему, надо сказать, все были готовы. Церкви при нём остаются, даже появляются новые, что говорит о том, что к христианству Олег относится с уважением.

Мало того, в несколько раз цитируемом мной Будинском изборнике, или, как его ещё называют, «Сборнике славянской ереси», есть такой удивительный пункт: «В тот же год 883-й ушел в Крым настоятель Киевской обители из греков, праведный Феофан, потому что очень старый стал, и ушел в Сурож, и князь Олег послал с ним охрану для защиты старца в дороге и содержание назначил для пропитания».

Я не говорю, что в это надо обязательно верить, но в некоторых моментах этот одиозный сборник совершенно не противоречит признанным официальным источникам. Да и, как вы заметили, не на него я делаю в своём рассказе упор. Не он служит фундаментом для нашей истории. Но иногда в нем попадаются моменты, которые даже если и не являются истиной, то показывают, в каком направлении мыслил тот, кто его составлял. Что его волновало. И в этом случае, как вы поняли, речь идёт о христианском священнике, которому Олег оказывает помощь. Он поощряет, пусть и не открыто, развитие христианства. Об этом говорит и ряд других его поступков.