Олег Вещий

Для Олега это нормально, он сам был женат на славянке для точно такого же закрепления связей. Ситуации похожи. Олег, в отличие от Рюрика, пытается найти себе сторонников среди местного населения, пусть их и небольшое число. Ведь основную массу его приближённых по-прежнему составляют варяги. Та же самая постановка вопроса может легко объяснить, почему имя Игоря до определённого момента нигде не фигурирует, его как бы нет в официальных документах. Ответ на поверхности. Игорь всего лишь потенциальный наследник, он не хозяин Олегу, он лишь ждёт своего часа, как муж его дочери. Его слово или решение ни на что не влияет. Есть в Киеве один хозяин – Олег, мечом и хитростью завоевавший права владыки.

Опять же если Игорь настоящий, а не выдуманный сын Рюрика, то почему Новгород платит дань именно ему, Олегу Киевскому?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Вообще все нити, все объяснения ведут именно к захвату Киева и убийству Аскольда. Поэтому мы займёмся рассмотрением этого ключевого момента довольно детально. Пристально оглядим его под разными углами. Потом перейдём ко всему остальному. Пусть я и не первый, кто обратил внимание на эти нестыковки, но попробую внятно и логично объяснить, почему всякое родство между Рюриком и Игорем невозможно и почему именно Рюрик назван его родителем, а настоящие канули в неизвестность.

Давайте начнём по порядку. То есть с родства между Игорем и Рюриком.

Для этого мы вновь вернёмся к сцене убийства киевского князя Аскольда варягом Олегом Новгородским. Заметьте, Игорь в этой сцене выглядит исключительно инородно. Мало того, он искусственно нарушает всю динамику происходящих событий. Вспомните, до появления Игоря всё просто, логично и понятно. Олег организует засаду. Дюжие молодцы с мечами наготове ждут сигнала, чтобы вмиг расправиться со своей целью, не дав ей возможности ни ускользнуть, ни защититься, ни опомниться. Вот появляется она, в смысле цель, в смысле Аскольд. Люди в засаде застыли в напряжении, князь со свитой всё ближе. Решающая минута настаёт…

Олег медлит, выжидая наиболее удобный момент. Казалось бы, уже вот-вот. Аскольд в ловушке, условный сигнал дан, варяги выскакивают из засады, обнажая оружие. Сейчас свершится страшное. И вдруг… повествование резко теряет темп, и начинается непонятное и никому не нужное тягомотное действие. Вспомните! Наступает кульминация! И тут, по версии В.Н. Татищева, «велел Олег вынести Игоря и, взяв на руки свои, сказал Оскольду… „Я князь Олег, а это княжич Игорь, сын Рюриков“». Приказал вынести. Вынесли, взял на руки, поднял, показал, сказал… А зачем? Чего он тянет кота за хвост? В чём смысл? Минута настала, нужно действовать молниеносно. Летописный вариант немного упрощает действо, но не делает его от этого понятней. «Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: „Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода“, и показал Игоря: „А это сын Рюрика“. И убили Аскольда и Дира».

Все фразы Олега выглядят натужно и надуманно. Каждая из них будто бы требует дальнейшего пояснения или объяснения. Единственный вариант, который может нам всё разъяснить, – это то, что Олег решил поставить перед смертью киевских князей в тупик. Пусть так и умрут, ничего не поняв ни из сказанного, ни из увиденного. Пусть до самой смерти мучаются вопросом: чего он нам наговорил и кто тот пацан, которого нам предъявили? А пока они находятся в ступоре, чётко рассчитанном Олегом, от его слов, сильно напоминающих абракадабру, их и порешат.