Олег Вещий

Позднее летописцы, понимая, что история с Игорем и его претензиями на Киев (в том случае, если он сын Рюрика) выглядит совсем уж неправдоподобно, нарекли Аскольда и Дира варягами, отпущенными Рюриком на поиски новых земель, чтобы хоть как-то, пусть и совсем уж с натяжкой, притянуть за уши его права на этот город. Но даже эта попытка выглядит весьма нелепо и неправдоподобно. Само предание о том, что Аскольд и Дир были члены дружины Рюриковой, было измыслено вследствие желания дать Рюрикову роду право на Киев. Профессор Шахматов, к мнению которого я уже неоднократно обращался, отвергал версию ПВЛ об Аскольде и Дире как о «боярах» Рюрика. По его мнению, в Древнейшем Киевском своде ничего не говорилось о приходе откуда-то Аскольда и Дира. Но даже если оставить в стороне мнение профессора, то мы и так уже узнали о том же князе Аскольде столь много, что считать его «боярином» Рюрика было бы просто смешно. Между тем уже давно и совершенно точно установлено, что имеющаяся в летописи дата похода Рюрикова «мужа» Аскольда на Царьград относится к 860 году, а это значит, что набег совершён за два года до летописной даты призвания Рюрика на престол в Старой Ладоге. Напомню, Рюрик прибыл на Русь ранее 862 года. Исходя из этой арифметики, даже сложно себе представить, куда послал Рюрик Аскольда, даже если они в этот момент находились вместе? Если он послал их туда, куда вы подумали, то это не значит, что он послал их на управление Киевом. К этому моменту Рюрик даже не представлял, что окажется на Руси. Могут возразить на это, что многие летописные даты IX – первой половины Х века заведомо неточны, подчас они отличаются от истинных на целое десятилетие. Отвечу так. Бывало и такое, но при всём при этом хронологию событий летописцы старались выдерживать. Особенно что касается десятилетий. Здесь же нет и этого.

А почему? Да просто потому, что никто и не думал, что это потребуется. Что эти даты любознательные потомки захотят сравнить и поднимут для этого разные летописные своды. Ведь всё было ориентировано на современников и то, что потомки будут жить и изучать историю своей страны в условиях приближённых к тем, в которых они писались. Представить светлое будущее с большим числом умных машин было трудно не только летописцам-монахам, но и даже Татищеву с Карамзиным. Если бы в их времена уже были компьютеры, многих ошибок удалось бы избежать.

Но тогда никаких машин, кроме разве что осадных, не имелось, а делать что-то нужно было уже сейчас, иначе возникали вопросы даже у самых доверчивых. Поэтому попытки предпринимались самые разные, пускай даже и очень наивные. Именно поэтому в некоторых вариантах хронисты попытались сделать из Олега всего лишь воеводу Игоря и Рюрика. Понятно, зачем нужно было принизить статус нового князя. Если он всего лишь воевода, то он лицо подчинённое. Идёт туда, куда его пошлют, не споря и не спрашивая. Его дело маленькое: добычу добыть и, как верному псу, принести её хозяину. Но если он князь, то тут дело обстоит иначе.

Но продолжим рассмотрение наших неувязок.

Олег, отправляясь в поход на Киев, из которого он не собирается возвращаться назад, берёт с собой малолетнего Игоря, который ему попросту обуза, но при этом оставляет дома родную дочь Ольгу. Для чего он это делает? Вполне себе резонный вопрос. Кто-то может сказать: ну и что, Игорь нужен Олегу как символ того, что тот имеет право на киевский престол. Что Олег не захватчик, не налётчик, а всего лишь пытается вернуть законному владельцу утраченное. А Ольга всего лишь его малолетняя девчушка, резво скачущая по полянке и собирающая луговые цветы на венок, в который ей так хочется вплести солнышко. Ребенок, которого спокойнее оставить под присмотром и на попечении матери, которую Олег тоже не берёт с собой. Беда в том, что киевляне знать не знают, кто такой Игорь и какие его права на их город. Даже летописец, собирая воедино все несуразности, обозначает, что Игоря по какой-то лишь одному ему известной причине признали лишь Аскольд и Дир. Всё! Больше никто. Киевляне приняли своим князем Олега и подчиняться стали ему, а малолетний князь бегал по двору и играл в салочки. Ни в каких документах он не значился, даже самые значимые договоры своего времени обошлись без его участия. Видимо, ни киевляне, ни дружина киевская, ни войско и не знали, что у них есть какой-то другой князь, кроме Вещего Олега. Если Олег был лицо временное, то он должен был передать все полномочия Игорю Рюриковичу, когда тот достиг шестнадцати лет, а то и раньше, лет так в четырнадцать. Но дядька Олег этого не сделал. А почему, спрашивается. Да потому, что никогда и не собирался. Он готов был передать власть только после своей смерти, и никак иначе. Поэтому и маялся без власти взрослый детина Игорь, дожидаясь, когда уже отправится на встречу с суровыми северными богами старый седой викинг.