Olvido – Забвение

– Голова кружится, – сказал Егор, пытаясь оправдать свою медлительность. На самом же деле он медлил из-за боязни увидеть не то, что ему хотелось. Он и так уже был несказанно удивлен необычной сверкающей аппаратурой, которая размещалась в его палате. Такие приборы показывали только в иностранных фильмах. А Егор видел их теперь перед собой и даже был подключен к этим мигающим и тихо жужжащим аппаратам. Было от чего кружиться голове. Да еще и надписи на испанском языке, которые пугали и удручали Егора. Он понимал, произошло нечто необъяснимое, и сейчас ему придется соприкоснуться с пугающей реальностью. Ему придется принять все, как есть, и попытаться найти выход, если это будет возможно. Егор глубоко вздохнул и сказал уже чуть громче:

– Голова слегка кружится.

– Конечно, у вас будет кружиться голова, вы же почти месяц были в коме, – сказал врач, глядя в окно.

– Месяц? Не может быть? Какое сегодня число?

– Сегодня тридцатое апреля, мой день рождения, – сообщила Анжелина.

– И мой тоже, – признался Егор. Стало невыносимо грустно от того, что он далеко от дома в такой важный для каждого человека день – день его рождения…

– В день рождения нужно радоваться. А вам нужно радоваться вдвойне, вы снова вернулись к жизни именно в свой день рождения. Можете считать, что у вас началась вторая жизнь, которая будет прекраснее первой, – сказала Анжелина.

Егор посмотрел в окно и заплакал. Прямо перед ним возвышались большие пальмы, а на горизонте бушевал и пенился океан. Его не обманывали. Он видит Атлантический океан, находится на острове Тенерифе, где главный вулкан Тейде отбрасывает самую длинную в мире тень в виде гигантского треугольника, затемняя поверхность моря на протяжении двухсот километров. Егор понятия не имел, как он попал сюда в такую даль.

– Анжелина, известите его родителей, что все хорошо, – сказал доктор.

– Я не уверен, что вы сможете известить моих родителей, – Егор покачал головой. – Мои родители далеко в Сибири.

– В Сибири? Что такое в Сибири? – удивилась Анжелина.

– Сибирь находится в России. Знаете про Россию?

– О, Россия, Путин. Это очень, очень далеко. Там бывают сильные холода.

– Да, этого у нас навалом. А еще у нас тайга и река Шальная… – Егор замолчал. Он опять вспомнил ребят, родителей, сестру Зинку, одноклассников.

– Тебе грустно? – погладив его по голове, спросила Анжелина.

– Да, мне очень, очень грустно. И еще я не могу взять в толк, как я смог попасть на ваш остров Тенерифе. Каким фантастическим образом перенесся сюда из России. У меня здесь никого нет. Я здесь чужой. Я вообще ничего не понимаю, – обхватив голову, простонал Егор.

– Ничего, ничего, все встанет на свои места. Все будет хорошо, вот увидишь. Ложись. Я скоро приду, – сказала Анжелина.

Егор улегся в кровать. Долго смотрел в потолок, пытаясь хоть что-то восстановить в памяти. Но вспомнить ничего не мог, как ни старался. Провел рукой по голове, нащупал на затылке большую шишку и пробубнил:

– Шишка есть, но и память тоже есть. Было бы проще ее потерять. Я бы очнулся и порадовался тому, что остался жив после извержения вулкана Тейде. Ан, нет… Помни про свой родной Северобайкальск, про реку…. Мама, где ты? – Егор накрылся с головой одеялом, чтобы никто не видел его слез.

– Это вам, – услышал он веселый голосок Анжелины.

Егор медленно высунул голову из-под одеяла, как черепаха из своего панциря. Анжелина улыбнулась, протянула ему белого медвежонка. Егор попытался приподняться, но не смог, сил не осталось. Анжелина нагнулась и, поцеловав его в лоб, проговорила:

– ¡Le felicito!

– Le quedo muy agradescido,[6] – ответил Егор.

– No tenga miedo. ¡Asta manana![7]

Анжелина убежала, а Егор прижал к лицу белого медведя и воскликнул:

– ¡Dios mió! Imposible. ¡Estoy en Tenerife![8]

– 25 —

Андрей бежал к реке, а позади хохотало эхо, на которое он не обращал внимания. Он видел впереди цель, а все остальное было второстепенным, не важным. Когда до реки осталось всего несколько шагов, прямо перед Андреем появилась Елизавета и преградила ему путь. Ее огненные волосы яростно трепал ветер. Щеки пылали, а в глазах застыл неподдельный испуг.

– Что случилось? – выдохнул Андрей, врезавшись в Елизавету.

– Не уходи, – простонала она.

– Глупости, – ответил он, отодвигая ее в сторону.

– Не бросай меня, – задержав его руку в своей, попросила она совсем тихо.

– Полно тебе, пусти. Я должен идти, – высвобождая свою руку, грозно сказал Андрей.

– Ты будешь тосковать без меня, – прошептала она.

– Бред.

– Я не смогу без тебя.

– Сможешь. Еще как сможешь. Незаменимых нет.

– Я… Ты… Мы…

– Не мучайся, дружок. В словах нет надобности. Я принял решение. Все. Прощай, – проговорил Андрей снисходительным тоном.

– А как же пожар? Ты обманул меня? – испуганно спросила она.

– Нет. Я сгорал в пожаре ваших волос. Сгорал и сгорел дотла. Мотылька больше нет. А есть другой человек, одержимый иной целью. «Целую вас через сотни разъединяющих верст».[9]