Она друг Пушкина была. Часть 2

Но вернёмся в пору его беззаботной петербургской жизни. Среди женщин, которые нравились Лихтенштейну, была и Елена Завадовская — одна из первых петербургских красавиц. Приятная, милая, великолепная. И ни разу — холодная, бездушная, скучная, как говорила о ней Фикельмон. Очень часто наведывался к ней, иногда без приглашений. Уже в апреле отношения у них были настолько дружескими, что холодная как ледышка Елена обрушилась на него с упрёками — за то, что так долго не появлялся, ни разу не навестил её во время болезни и она чувствовала себя совсем покинутой. С Еленой Завадовской и Марией Мусиной-Пушкиной Фридрих гулял в Летнем саду, по Невскому, Английской набережной. Мелькают записи о загородных прогулках, пикниках. О поездке на корабле в Екатерингоф. У князя появилась постоянная компания — Мусины-Пушкины, Завадовские, Лавали. Иногда присоединяются Закревская, Донауровы[227], Василий Кутузов, Витгенштейн. С ними он ездил в Кронштадт и Петергоф. Они осматривали достопримечательности, обедали, танцевали.

В мае 1829 г. в Петербурге открылась выставка русских промышленных изделий. А при ней биржа товаров с дегустационным залом. Лихтенштейн проявил большой интерес к экспозиции. Осматривал её — то в обществе Мусиной-Пушкиной, то в компании с графинями Медем и Завадовской. Там выставлены прекрасные вещи, но не оригинальные, а подражательные, — отметил князь Фридрих.

А вот ещё одна интересная подробность в отношениях князя и прекрасной Елены — он сделал ей подарок:

20 июля (8.07) С Кайзерфелъдом отправился обедать к Завадовской. Я принёс ей вещи из белого дерева, которые получил из Вены.

Между приятельницами Мусиной-Пушкиной и Завадовской пробежала чёрная кошка. Лихтенштейну выпала роль посредника в их примирении.

22 июля (10.08.) на вечере у Лавалей к князю подошла Мусина-Пушкина и потребовала объяснить ей, что имеет против неё Завадовская. Подобное же поручение Елена возложила на Лерхенфельда. Об этом через два дня князь докладывал Марии Александровне. В конечном счёте всё выяснилось — в сущности, ничего не было ни у той ни у другой.

Дамы сплетничали и вмешивали в свои интриги молодого князя. Заметив интерес Фридриха к Закревской, Мусина-Пушкина поспешила, под строгим секретом, передать ему светские толки о беззаконной комете. Князь принял её рассказ за особую степень доверия к себе.

Она говорила мне о Закревской и о многих других. Потребовала, чтобы я обещал, что никому не скажу об услышанном, — записал он 9 июня (28.05).

Таким образом, впервые в мемуаристике мы находим документальное подтверждение сюжету стихотворения Пушкина «Портрет».

И мимо всех условий светаСтремится до утраты сил,Как беззаконная кометаВ кругу расчисленном светил.

Пушкинисты относят его к Закревской. Мне кажется — об этом уже шла речь, — оно посвящено К. Собаньской. В данном случае даже не столь важно кому. Восхищает точность пушкинского выражения — в кругу расчисленном светил. Новые сведения из дневника Лихтенштейна о Мусиной-Пушкиной, Завадовской и других дамах позволяют лучше понять мысль Поэта — этот круг, где каждое, далеко не безгрешное, светило движется по своей узаконенной орбите. В пределах этой системы нет места для вторгшейся беззаконной кометы.

Как ни неискушён был Фридрих в дамских интрижках, кое-что понимал — Мусина-Пушкина ревновала его к другим женщинам:

5 июня (24.05) На выставке была мадам Медем с сёстрами.[228] Пушкину это ужасно заинтриговало — она допытывалась, с кем я там виделся.

Мария Михайловна Медем — красивая, исключительно приятная, чудесная женщина, милая и естественная — также была объектом внимания Лихтенштейна. С ней он познакомился у её сестёр Балугьянских.

— Я думаю, что, если она однажды кого-нибудь полюбит, будет любить его всем сердцем. Ей всё было бы нипочем. Только о нём одном бы и думала, — записал князь 12 июня (31 мая).