Она друг Пушкина была. Часть 2

С Мусиной-Пушкиной и Урусовой Лихтенштейн виделся почти ежедневно. Только однажды, в конце мая, после маленькой ссоры с графиней, князь «выдерживал характер». После примирения записал: От Миделтона отправился к Пушкиной. Она приняла меня очень мило и упрекала совсем немного. Я думаю, что поступил правильно, не появляясь у неё долго (всего неделю!). В течение полутора месяцев — с начала июня до средины июля — не было упоминаний и об Урусовой — в это время она сопровождала императрицу в путешествии по Европе — Вена, Берлин, знаменитые минеральные источники. Герцен потом подсчитал, во что обошёлся России этот грандиозный, с сотнями слуг, с невиданной на западе роскошью, выезд царицы за границу.

Князь очень лаконично отмечал свои петербургские встречи. Но тем не менее из разрозненных скудных сведений вырисовываются образы многих наших знакомцев. Светские дамы, о которых так подробно писала Фикельмон, в записях Фридриха представляются человечнее — проще, естественнее, без той холодности, гордости, надменности, которую они разыгрывали в обществе.

23 марта (11.03). Урусова после болезни снова стала выезжать. Мы устроили небольшую вечеринку у Пушкиной. Княжна Урусова привезла свой маленький альбом с карикатурами, которые Франц нашёл исключительно удачными. Пока мы сидели, я сделал одну на Долгорукого. Малышка была очень хороша.[220]

1 апреля (19.03) В час дня мы были в Эрмитаже, и обе Пушкины[221] уже ждали нас там. Затем мы долго ходили по залам. Встретили французского посла с г-ном Альдегондом[222], но они оба были слишком погружены в осмотр. Малышка пришла очень поздно, т.к. была у императрицы, которая ей сообщила, что возьмёт её с собой в Берлин. Наконец она появилась, и мы все направились к Пфау. Он очень суетился. Посол тоже пошёл с нами. Однако он безуспешно пытался разыграть Пушкину[223]. Потом мы осматривали библиотеку Вольтера. Все дамы слишком устали. И Малышка пригласила нас к себе в комнату, которая поистине прекрасно обставлена. Мы оставались у неё несколько часов кряду. Это были одни из самых чудесных предобеденных часов, которые я когда-либо проводил. Малышка была очень мила. Только посол сердил меня. Его шуточки были в самом деле грубоваты. Вечером мы все отправились к Лавалям. Мортемар через Бургуэна[224] извинился перед ней. Я говорил с Левашовым, он ещё вчера предложил мне поехать на карусели верховой езды. Сегодня он мне снова повторил приглашение. Малышка обещала быть моей дамой.

2 апреля (20.03). Парад. Сегодня была первая попытка участвовать в каруселях, выступал в паре с Закревской. Вечером был у Татищевой. Она чувствовала себя такой усталой после путешествия, что принимала лёжа на банкетке. Затем к старой Гидре, и под конец вечер у Краммера[225].