Она друг Пушкина была. Часть 2

Как я уже говорила раньше, поражение декабристов не обескровило польское сопротивление, а лишь на несколько лет отодвинуло то, что неминуемо должно было свершиться. Вызывающе деспотическое поведение польского наместника великого князя Константина перелило чашу терпения поляков — в конце ноября 1830 года в Варшаве начался бунт.

«Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою…»

Первые скудные сведения о нём вызвали переполох в Петербурге. В салоне Фикельмон обсуждались возможные его последствия.

Мы боимся, что оно будет гибельным! — записала 2 декабря 1830 г. Долли. — Семь убитых в первый день генералов явились первыми жертвами. Сколько семей будет обречено на несчастье и сколько слёз прольётся!

Через две недели: Варшавская история стала очень серьёзной. Великий князь Константин и его армия в Бресте, а народ в Царстве Польском поднялся на всеобщее восстание. Война, видать, неизбежна, и какая война! Общая для народов обеих стран, она будет ужасной! Эта взаимная ненависть существует уже так давно, что времени для её созревания было вполне достаточно! Князь Любецкий в качестве министра финансов прибыл сюда, чтобы доложить императору о событиях. Ленский, которого я так люблю, вместе с ним; но они нигде не показываются и не выходят из дому.

Есть какая-то необъяснимая закономерность в природе — большие войны сопровождаются лютыми стужами. Они словно бы становились союзником русских в борьбе с врагом. Морозы пришпоривали бегство наполеоновской армии из России, оставлявшей на её дорогах тысячи замёрзших трупов французских солдат. Холода свирепствовали в годы Второй мировой войны и особенно во время Сталинградской обороны. Жестокая стужа стояла зимой 1830—1831 гг. в период начала военных действий в Польше.

Гвардейские полки перебрасывались из Петербурга в Вильну. Столица продолжала жить мирной жизнью — балами, раутами, салонными встречами. Адам Ленский наконец появился на вечере у Фикельмон. Графиня встретила его с искренней радостью. Он держался мило и любезно. Но наблюдательная Долли заметила в его лице несвойственную ему живость.

Это оттого, что у него польская душа, которой присуща сильная впечатлительность. Но с какой меланхолией говорит он о своей родине! Если разум не возьмёт верх, если несчастная Польша не покорится, она будет раздавлена. Её ожидает агония! Диктатор Хлопицкий сыграет большую роль в истории, на карту поставлена его жизнь. Если останется искренним и верным императору и вернёт Польшу России, в глазах соотечественников он станет предателем своего отечества! Мадам Ванькович[54], экзальтированная фанатичка, станет причиной многих бед, потому что женщины в Польше всегда имели большое влияние на политику. Она потеряла своего ангела — Наталью, такую прелестную, милую, изысканную, которую обожала, и все мы любили её. Предстоящий брак Натальи с Романом Сангушко обещал быть таким счастливым![55]

12 января покинули Петербург последние гвардейские полки — Кавалерийский и Преображенский. Вместе с ними отбыли оба кузена Долли — Эдуард и Фердинанд Тизенгаузены. Теперь уже война казалась неизбежной. Через две недели в столицу поступило сообщение: поляки единодушно провозгласили свержение короля[56].