Она друг Пушкина была. Часть 2

Глубокая и мучительная агония Польши повергла нас в меланхолию… Пролились и ещё прольются потоки крови! — записала 13 мая 1831 г. Фикельмон. Польские волнения рикошетировали бунтами в Литве, Белоруссии и Подолье. А военные действия в Польше ещё продолжались. Люблин несколько раз переходил из рук в руки — то к русским, то снова к полякам. В городе свирепствовали голод и холера. Власти Люблина взмолились о помощи, и император в ответ назидательно изрёк: Блудный сын, видя, что гибнет, возвращается к своему истинному отцу! Двадцатилетняя графиня Елена Платер, облачившись в мужскую одежду, встала во главе отряда бунтовщиков. Сражавшийся в Галиции с шеститысячной польской армией генерал Дверники вынужден был сложить оружие. Но его жена разъезжала по Подолью и призывала землевладельцев поддержать восставших. Наконец непокорная подстрекательница была схвачена русскими властями. Уныние царило в столице, балы проходили скучно и безрадостно.

В начале июня петербургское общество стало переселяться на дачи. Перебралась в летнюю резиденцию на Чёрной речке и семья австрийского посла. Стояла великолепная погода, белые ночи придавали особое очарование утопавшим в сирени островам. А вести из Польши по-прежнему были тревожными. Неожиданно в Плоцке, где находился Главный штаб русской армии, умирает от холеры маршал Дибич. Недавно он был устранён императором от должности главнокомандующего польским фронтом. Этот удар сломил честолюбивого полководца. Позднее Долли скажет, что болезнь эта нападает на людей с сокрушённой волей. Дибич стал мишенью для холеры.

На его место назначили Ивана Фёдоровича Паскевича. Он был сыном полтавского мещанина, нажившего состояние на поставках соли в казну. Его военная служба началась в 1806 году. В 1808 г. в небольшом офицерском чине служил в квартирмейстерской части. Участвовал в Русско-турецкой войне 1809 г., затем в наполеоновских войнах. Шаг за шагом, двадцать пять лет с амбициозным упорством простолюдина делал свою карьеру. В начале двадцатых годов он уже командовал 1-й гвардейской пехотной дивизией, входившей в бригаду великого князя Николая Павловича. Сумел втереться к нему в доверие. И после восшествия Николая на престол началось его стремительное восхождение к вершинам военной и политической власти. В 1828 г. Паскевич получил звание генерал-фельдмаршала, титул графа Эриванского — за овладение Эриванью и присоединение к России двух персидских ханств. Отцом-командиром называл его Николай, гением величали окружавшие его льстецы. А хитрый хохол отец, лукаво посмеиваясь в усы, парировал с мужицкой прямотой: Що гений, то не гений! А що везе — то везе! Уж кто-кто, а он-то знал своего сына! Не везенье легкомысленного баловня судьбы, а унаследованные от батюшки умение держать нос по ветру, расчётливо использовать ситуацию и приписывать себе чужие заслуги. Своё честолюбие ловко прикрывал благодушием и угодничеством перед начальством. А перед подчинёнными расслаблялся — был груб и вспыльчив. Пушкин познакомился с фельдмаршалом на Кавказе. Догнав армию Паскевича в Карсе, он вместе с ней двинулся в Арзрум. Ночью на привале он был представлен генералу.

Я нашёл графа дома перед бивачным огнём, окружённого своим штабом. Он был весел и принял меня ласково. Чуждый воинскому искусству, я не подозревал, что участь похода решалась в эту минуту. Здесь увидел я нашего Вольховского, запылённого с ног до головы, обросшего бородой, изнурённого заботами. Он нашёл, однако, время побеседовать со мною как старый товарищ. Здесь увидел я и Михаила Пущина, раненного в прошлом году. Он любим и уважаем как славный товарищ и храбрый солдат. Многие из старых моих приятелей окружили меня. Как они переменились! как быстро уходит время![57]