Опасные пациенты. От Йоркширского потрошителя до братьев Крэй: где лечатся и как живут самые жестокие преступники Великобритании

Он вспоминает свое детство как кошмар наяву: «Я родился в семье сатанистов – очень, очень жестокой. Иногда казалось, что было бы лучше убить меня, чем позволить жить такой отвратительной жизнью. Мой отец, к счастью, умер бездомным алкоголиком. Он был настоящей дробилкой для костей – ломал мои кости. Мне пришлось очень быстро усвоить, что такое боль. Отец сильно бил и насиловал мать. В своем извращенном разуме он мог воскресить демона из мертвых и в таком образе насиловать ее особенно жестоко. С того момента, как я родился, она взбесилась, сказала, что я злой, что у меня злые глаза. Она все время пыталась убить меня. Она держала меня взаперти на чердаке, мне не разрешалось разговаривать с братьями. Моя мать тоже любила сексуальное насилие, она была непреклонна в том, чтобы все, что связано со мной, все мое детство было разрушено, и сделала все возможное для этого. Я был очень худым, мне приходилось красть еду, и только огонь помог мне уйти. К пяти-шести годам я научился зажигать спичку об стену, как делала мать, когда разжигала газовую духовку. Мне разрешили пойти в детский сад, и я учуял запах еды, коробки с бутербродами, широко усмехнулся, а потом поджег кухню».

Позже Диллон рассказал нам, что в детстве его привязывали голым снаружи к столбу и заставляли есть еду с пола, как собаку, а родители и их друзья подвергали его сексуальному насилию. Он находился под опекой с 7 до 18 лет, а став взрослым, стал бездомным алкоголиком.

«Я стал поджигателем и насильником. К сожалению, я совершил похищение людей, которые никогда не причиняли мне вреда. Я был очень-очень пьян. Я угрожал полицейским, и они пригрозили выстрелить в меня, если я не положу нож. Я хотел, чтобы они убили меня. Я хотел, чтобы они убили этого дикого, неуправляемого алкоголика внутри меня. И я умолял их сделать это. И я был очень, очень близко к этому, а потом положил нож».

Это тип детства и подросткового возраста, а также последующее злоупотребление психоактивными веществами и психотическое поведение, которые могут привести к двум пребываниям в отделении со строгим надзором в Бродмуре.

Блестящий и самоотверженный режиссер телевизионного документального фильма, отмеченный наградами, Оливия Лихтенштейн разговаривала с другим запоминающимся пациентом в отделении со строгим надзором через крошечный люк в его двери.

«Я был ребенком-солдатом в Сомали, – сказал он. – Первый АК-47 я получил в возрасте девяти лет». Нам сказали, что пациент находится на пути к переезду в отделение реабилитации и чувствует себя очень хорошо после этого совершенно шокирующего начала жизни на другом конце света от Беркшира.

Я РОДИЛСЯ В СЕМЬЕ САТАНИСТОВ – ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЖЕСТОКОЙ. ИНОГДА, НАВЕРНОЕ, БЫЛО БЫ ЛУЧШЕ УБИТЬ МЕНЯ, ЧЕМ ПОЗВОЛИТЬ ЖИТЬ ТАКОЙ ОТВРАТИТЕЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ.

Диллон и ребенок-солдат из Сомали – два крайних случая жестокого обращения с детьми, и оба они оказались в Бродмуре. Существует ли зло в этом мире? Вероятно, родители Диллона и похитители ребенка-солдата были злыми, но, возможно, в детстве они тоже подвергались насилию – мать Диллона обратила свою агрессию на собственного ребенка – и их обидчики подвергались насилию и так далее. Хотя верно, что многие дети, подвергшиеся насилию, сами не превращаются в насильников, представляется очевидным, что целый комплекс факторов, включая жестокое обращение и психические заболевания, приводит к тому, что жертвы насилия становятся преступниками в более позднем возрасте.

Мы наблюдали, как исполнительный директор Лиэнн Макги ходит по отделению и разговаривает с пациентами у дверей их палат. Получив образование медсестры, она любит возвращаться в палаты и быть в центре событий. «Это то место, где действительно хочется быть, – сказала она нам. – Лучше провести день с людьми, за заботу о которых тебе платят, чем бессмысленно сидеть за письменным столом».

В одном важном разговоре об отделениях со строгим надзором Лиэнн стремилась провести важное различие: «Есть разница между тем, чтобы быть психически больным, и тем, чтобы не быть психически больным. И если вы психически больны и сделали что-то, что, возможно, не полностью контролировали в тот момент, общество обязано дать вам перерыв, и каждый заслуживает немного надежды. Без надежды человек просто сдастся».

Учитывая дела некоторых из известных пациентов, которых мы описали, неудивительно, что в отделениях интенсивной терапии и строгого надзора работа невероятно сложна.

В Бродмуре работает 800 сотрудников, и многие из них служат там уже много лет, несмотря на ежедневный риск нападения. Хоть это и больница, но такая, где персонал нуждается в специальной подготовке. Все работающие здесь должны знать, как проводить сдерживание, принудительно вводить пациентам лекарства и справляться с полномасштабными беспорядками.