Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Итак, во-первых, диспозитив позволяет проявить связи внутри выставки. Рассмотреть использование понятия диспозитива как инструмента для анализа внутренних связей можно на примере выставки уже упоминавшегося Михаила Толмачева, который работает с вопросами репрезентации советской истории. Выставка Re-Locations[128] в Музее Сидура была основана на дневнике советского солдата в Афганистане в период военного конфликта 1979–1989 годов. Это событие необходимо анализировать с точки зрения документального материала, то есть способов репрезентации дневников солдата, но при этом его невозможно рассматривать вне контекста истории самого Музея Сидура. Одновременно нужно обратиться к тому, как устроена экспозиция выставки и перформанса в исполнении режиссера и драматурга Андрея Стадникова. Экспозиция основана на отрывках из дневника солдата, который создает новые контексты для восприятия истории через действие, перформанс. История, которую раскрывает Толмачев, собирается из разных элементов, и важно определить их соотношение друг с другом.

Во-вторых, при разговоре о выставках, исследующих память и историю, диспозитив позволяет увидеть процесс исследования в его целостности, сравнить способы устройства выставок в институциях, мемориальных центрах и музеях памяти, а также в более камерных пространствах (квартирные выставки и выставочные площадки, организованные самими художниками). Сравнение этих проектов дает возможность увидеть, как реализуется политика памяти на глобальном уровне и как противопоставляются ей частные варианты. В качестве примера можно назвать цикл выставок «Процессы» в Музее истории ГУЛАГа в Москве, организованный совместно с Фондом VAC. Музей ГУЛАГа является государственным музеем, а значит, выражает позицию государства по вопросам политики памяти, и, рассматривая цикл «Процессы», невозможно не учитывать контекст институции и анализировать выставки отдельно от внешних условий их проведения. (По поводу важности внешних условий – вспомним закрытие нескольких музеев памяти, в том числе частного музея «Пермь-36»[129], чья экспозиция была посвящена лагерному быту и историям заключенных в регионе.) Таким образом, при помощи диспозитива мы убеждаемся, что выставка представляет собой иерархичную систему, внутренние элементы которой неразрывно связаны с институциональной и даже государственной повесткой.

В-третьих, обращение к диспозитиву позволяет анализировать комплексные проекты, соединяющие художественный и исторический материал. Экспозиции музеев совести можно рассматривать, включая их в контекст изменения роли музеев в сторону открытости к зрителю, конструирования опыта и эмоционального вовлечения. А можно увидеть в экспозициях заимствование художественных способов показа и выявить связи между современным искусством и музейными пространствами. Вспоминается известная инсталляция Менаше Кадишмана «Опавшие листья» в Еврейском музее в Берлине, которая представляет собой рассыпанные по полу металлические диски с прорезями, напоминающими человеческие лица. Когда посетители наступают на них, в пустом зале раздается скрип и скрежет. Рассмотреть ее уместно, обратившись к концепции нового здания Еврейского музея и Башни Холокоста, созданных по проекту Даниэля Либескинда, – и тогда инсталляция видится как часть музея нового типа, где эмоциональное восприятие зрителем истории выходит на первый план, и мы сравниваем инсталляцию с другими музейными пространствами. Но если сменить фокус, работа Кадишмана оказывается примером поиска языка разговора о памяти в современном искусстве. И тогда на первый план выйдут образы, к которым обращается художник, и их многозначная интерпретация, а также сравнение с проектами других художников, которые исследуют образы Холокоста.

В-четвертых, диспозитив позволяет постоянно переопределять понятия истории и памяти, избегая тематизации выставок и, как следствие, размывания границ анализа художественных стратегий работы с прошлым. Так, раскрытие проблемы зависит от материала, к которому обращается художник. Даже в рамках одной темы мы можем выявить множество способов показа. Обратимся, например, к репрезентациям Холокоста в современном искусстве – разным и акцентирующим разное.