Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Выставка была организована в квартире, где выросла Елизавета Спиваковская. Квартира осталась в том же состоянии, в котором она была, когда семья переехала: сохранились вся мебель, старые игрушки и предметы быта. Кураторы сохранили интерьер в прежнем виде, но покрасили стены в белый цвет, подчеркнув тем самым эффект от советских шкафов и сервантов. Этот жест покраски делает выставку возможной, поскольку освобождает место для художественного вмешательства: кураторы преобразуют пространство обычной советской квартиры/склада со старым ненужным хозяйством в место искусства, где каждый предмет становится частью экспозиции. Например, интерьер детской комнаты куратора остался прежним: кровать перед столом, стул и лампа, рядом со столом – шкаф с книгами и куклами. Однако на белых стенах, очищенных от фотографий и картин, эти предметы становятся видимыми не как часть комнаты, а как декорация к выставке.

Пространство разделено на несколько залов: «Комната № 1» (комната Лизы Спиваковской), «Комната № 2» (в ней собраны произведения художниц), «Комната № 3» (комната дедушки). Каждая комната рассказывает историю разных поколений семьи, используя различные средства показа и взаимодействия с посетителями. Кроме того, каждая часть рассматривает вопрос репрезентации подлинных вещей в разных контекстах: советский период, период 1990‑х годов и современность. Поэтому «Выставку вещей № 2» можно рассматривать как пазл, где посетители собирают мозаику, переходя из одной комнаты в другую.

<p>Память о 1900‑х годах. Присвоение воспоминаний</p>

Первая часть выставки сразу же поднимает важнейший вопрос: как мы можем представить недавнее прошлое? Мы считаем Вторую мировую войну недавним прошлым, поскольку еще живы некоторые ее свидетели, и у нас почти нет дистанции по отношению к ней: мы все еще живем с последствиями, оплакиваем жертв, а в России победа все еще остается важнейшей идеологической точкой. Но как мы можем работать с памятью о более поздних событиях, которые произошли так недавно, что кажется, будто это было вчера?

Кураторы обращаются к реконструкции опыта как средству репрезентации периода 1990–2000‑х годов. В статье «Утрачены и придуманы: места и вещи семейной истории» историк Наталья Граматчикова, описывая документальную прозу и мемуары, пишет, что «реконструкция того мира, которого уже нет в реальности, но который определил детские годы автора и остался ему дорог»[154] представляется довольно распространенной стратегией в литературе. Однако не только писатели, но и современные художники обращаются к реконструкции как к методу воссоздания прошлых событий и переживаний.

Однако в контексте «Выставки вещей № 2» мы имеем дело со специфическим типом реконструкции. Во-первых, воссоздание интерьера основано на реальных вещах, принадлежавших семье. Во-вторых, речь не идет о том, чтобы представить вещи как свидетельство прошлых цивилизаций, которых больше нет, по аналогии с антропологическими музеями или художественными музеями, которые воссоздают важные моменты в истории искусства (реконструкция «Рабочего клуба» Родченко в Новой Третьяковской галерее); главная цель – организовать предметы таким образом, чтобы посетители могли взаимодействовать с ними.

Комната № 1 – детская комната Спиваковской, интерьер которой, повторим, сохранился: ее старая мебель и личные вещи остались на тех же местах, что и в детстве. Точка зрения взрослого человека, который смотрит на свое детство из настоящего момента, заставляет кураторов выбирать для показа вещи, которые были бы важны для ребенка. Комната наполнена старыми игрушками, куклами Барби, журналами для подростков 1990‑х и 2000‑х годов с вырезками, собранными Лизой. Посетители могли поиграть с куклами и поменять им наряды или порисовать маркерами с запахом яблока, манго и малины, могли полистать старые журналы в поисках статей об артистах, чьи песни были популярны двадцать лет назад (такие журналы были площадками для знакомства людей, разделяющих общие интересы в музыке и обменивающихся плакатами любимых исполнителей). Эти вещи, которые были нормальными для детей и подростков в 1990–2000‑х годах, теперь стали экзотическим и иногда смешным явлением, которое почти забыто.

Посетителями выставок были в основном молодые люди в возрасте от 25 до 35 лет, чье детство приходилось на те же годы. У девушек могла быть такая же кукла Барби или платье для Барби, кто-то вешал на стену похожий плакат, кто-то узнавал любимую песню канала MTV. Другими словами, погружаясь в чужую память, посетители начинали вспоминать собственные события из детства. Этот момент присвоения воспоминания стал здесь одним из ключевых.