Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Мы нашли почти те же игрушки в детской комнате Лизы, но там это просто игрушки, в отличие от инсталляции Боуден, и это различие становится ключевым моментом всей выставки. Когда мы играем или хотя бы видим, как кто-то играет с куклами Барби, а затем находим те же предметы за стеклом в качестве экспонатов, это создает дистанцию по отношению к ним. Мы видим обычные вещи с другой точки зрения, и они становятся чем-то большим, чем они есть, – свидетельствами прошлого.

Другая художница, Вика Сорокина, сделала почти прозрачные переводные картинки, используя фотографии своих друзей детства, а затем разместила их на окнах квартиры в работе «Выставка наклеек». Подобно засвеченной пластинке или железной дороге, переводные картинки стали всполохами памяти, почти не видимыми невооруженным глазом. Эта работа перекликалась с наклейками диснеевских персонажей на двери комнаты, которые приклеил дедушка Елизаветы в 1970‑х годах. Дверь, снятая с петель в 1990‑х годах, стояла в «Комнате № 3», чтобы посетители могли рассмотреть маленькие картинки, скопированные из журнала.

Объект Анастасии Кузьминой «Приданое» выделяется в ряду других произведений и представляет собой чемодан с вещами, которые собрала для художницы бабушка в качестве приданого. Он помещен на постамент, а на полу стоят две церковные свечи, которые обрамляют композицию и добавляют значимости предмету. Содержимое чемодана скрыто от зрителя, видно только, что он, вероятно, набит большим количеством вещей. Это наводит нас на мысль о скрытом прошлом, о тех историях, которые спрятаны за предметами не только в этой квартире, но и в жилых пространствах вообще. И предметы эти обладают для их владельцев огромной важностью, на что намекают зажженные свечи.

Интересно, что объект Кузьминой не так тесно связан с самой квартирой, как, например, «Выставка наклеек» Сорокиной, которая почти сливается с окружающей обстановкой. «Приданое», наоборот, расположено прямо в центре комнаты, его невозможно не заметить. Одновременно оно отличается и с точки зрения исходного материала, то есть здесь нет ни игрушек, ни памятных сувениров, ни наклеек, за счет которых можно «раствориться» в пространстве: чемодан, поставленный на постамент, как скульптура, привлекает наше внимание. «Приданое» становится центром экспозиции «Комнаты № 2» не случайно: оно позволяет увидеть пространство одновременно как жилое и как выставочное.

<p>Смена ролей: от художественной выставки к театральному представлению</p>

«Выставка вещей № 2» предлагает зрителю игру в историю, используя при этом различные стратегии, среди которых реконструкция детской комнаты 1990‑х годов, игра в поиск сокровищ, художественные интервенции. Таким образом, в каждой части кураторы рассматривают вопрос о том, как работать с пространством квартиры как пространством семейной памяти.

Первое пространство стало реконструкцией детской комнаты с небольшим беспорядком вокруг, как будто девочка только что ушла и скоро вернется. Живая среда, организованная кураторами, позволяет посетителям стать гостями, которые могут смотреть, играть или слушать музыку. Комната № 3 с воспоминаниями об отце и дедушке Спиваковской связана с игрой в «секретики», где предметы были спрятаны, чтобы посетители могли их найти. В целом произведения, показанные на выставке, позволяют увидеть квартиру не только как жилое пространство, но и как выставочное. В этой ситуации посетители понимают, что они находятся в вымышленном, иллюзорном месте, что подчеркивают переводные картинки Сорокиной или старый чемодан в инсталляции Кузьминой. В то же время чувство подлинности вещей и самого пространства, которое является отправной точкой проекта, никогда не ставится под сомнение, потому что каждый предмет связан с конкретными воспоминаниями и жизнью, которая здесь когда-то была.

«Выставка вещей № 2» демонстрирует довольно важную смену ролей куратора и зрителя в контексте взаимодействия с памятью и историей. Даже предметы перестают быть тем, чем они были: после превращения квартиры в музей семьи посуда перестает быть посудой, а становится свидетельством времени, сервант становится хранилищем для инсталляций, а не для семейных фотографий.

Спиваковская и Колчин организовали пространство, превратив его в место искусства, и организовали найденные объекты в соответствии с историями, которые хотели рассказать. В комнате отца и деда железная дорога и сапоги показаны так, как будто они являются частью декораций на сцене. Выставка без людей и напоминает пустую сцену, ожидающую актеров для начала спектакля. Так являются ли кураторы художниками сцены или даже режиссерами, которые готовят пространство для дальнейших действий?