Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Таким образом, реконструкция детской комнаты создает хрупкую границу между личными и коллективными воспоминаниями. С одной стороны, кураторы показывают конкретную комнату конкретного человека с ее собственными предпочтениями в музыке и игрушках. С другой стороны, ностальгическое отношение к 1990–2000‑м годам с точки зрения взрослого человека, вспоминающего свое детство, – это то, что может разделить большинство посетителей. Первая часть выставки становится своего рода игровой площадкой для ностальгирующей публики.

<p>Игра в «секретики» как способ репрезентации прошлого</p>

Вторая часть выставки, которая находится в комнате № 3, посвящена истории отца и деда куратора. И если первая часть стремится реконструировать опыт детства 1990–2000‑х годов, который разделяют многие посетители, то вторая часть сосредоточена на поиске способа репрезентации далекого прошлого. Поэтому нет необходимости в реконструкции пространства: эта проблема требует других средств экспозиции, и кураторы обращаются к детской игре в «секретики» как способу организации документального материала.

Интересно, что в конце 2019 года музей «Гараж» в Москве организовал выставку «Секретики: Раскопки советской подпольной культуры, 1966–1985»[155], используя метафору той же детской игры. Она заключается в сборе предметов, таких как кусочки дерева, камни или маленькие игрушки, которые затем закапываются в землю под стеклом. Предметы спрятаны, но в то же время их может увидеть зоркий зритель или, в случае детской игры, соучастник. Кураторы используют это сравнение для изучения советских художественных практик андеграунда

как тайного знания, доступного кругу друзей и единомышленников и нуждающегося в защите от внешних сил идеологического контроля и цензуры[156]

.

Другими словами, кураторы музея используют игру, чтобы подчеркнуть скрытую природу неофициального искусства. Выбор такой стратегии показа свидетельствует о популярности и важности этой игры в аспекте репрезентации истории, которую мы больше не можем наблюдать, поэтому вынуждены собирать ее по крупицам.

Поиском «секретиков» занимаются и зрители «Выставки вещей № 2». Кураторы приглушают в этой комнате свет, чтобы высветить только отдельные предметы вроде лыжных ботинок или детского конструктора, покопавшись в котором можно найти ампулу от лекарства. Из текста мы узнаем, что она отсылает к трагической для семьи истории смерти дедушки в результате врачебной ошибки. Или же в приоткрытом ящике письменного стола обнаруживаем плеер с оцифрованной с катушки записью голоса дедушки.

В середине комнаты стоит бар, а внутри спрятана детская железная дорога: как мы узнаем из истории, дедушка собирал ее буквально по вагончику. Поиск этого «секретика» напоминает детские поиски новогодних подарков, особенно если обратить внимание на гирлянду, которой окружена игрушка (см. ил. 10 на вкладке).

Свет в комнате направлен на определенные фрагменты выставки, например на ящик стола с пластинкой или на предметы в шкафу (включающие старые инструменты и коньки). Это напоминает театральные представления, где для создания драматического эффекта выделяются самые важные детали. Тот же эффект мы можем наблюдать и на выставке, где кураторы прячут «сокровища», но дают посетителям подсказки, которые помогут их найти.

«Секретики» становятся метафорой скрытой истории, которую мы в состоянии уловить только по кусочкам воспоминаний, найденных то тут, то там. Зрители могут обнаружить все секретики или раскрыть только один или два, но важно то, что они переживают опыт детской игры в придумывание прошлого.

<p>Художественное взаимодействие как способ дистанцирования от прошлого</p>

Как дистанцироваться от истории в квартире, которая ее хранит, наполнена ею? Этим вопросом задаются приглашенные художники Настя Кузьмина, Ваня Боуден, Катя Канке-Зайканова, Алина Журина, Наташа Базова, Катерина Мотылева, Вика Сорокина, которые взаимодействуют с пространством квартиры. Художники использовали практически те же материалы, что были представлены на выставке, включая игрушки, безделушки и предметы быта. В связи с этим возникает вопрос: где граница между документальными материалами и художественными произведениями? До того как кураторы открыли квартиру для выставки, она представляла собой обычное нежилое помещение. Но что произошло, когда выставка состоялась?

Ваня Боуден для работы «Дети и животные» собрала свои старые игрушки, среди которых куклы Барби, игрушечные лошадки и жук в коробке, а затем их каталогизировала. Такой «архив» был выставлен в серванте за стеклом, подобно музейным экспонатам. Стоящие одна рядом с другой игрушки напоминали археологическую выставку в маленьком музее детства.