Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Расширение музеев, в том числе музеев совести, выражается не только во включении нового типа материалов, а именно образных и художественных. Появляются и новые типы музейных предметов: свидетельства, личные дневники, письма. Хотя они и существовали раньше, однако именно с необходимостью пересмотра опыта XX века приходит понимание того, что устные истории, свидетельства и эго-документы играют ключевую роль в музейной репрезентации истории наряду с другими объектами показа. Личное соприкосновение с реальными историями или «персонализация Холокоста»[172] становится ключевой тенденцией многих музеев совести, в том числе крупнейшего Музея Холокоста в Вашингтоне. Вместе с новыми материалами возникает вопрос о необходимости новых стратегий их экспонирования.

Эти вопросы активно обсуждают исследователи мемориального комплекса Миттельбау-Дора, который привлекает к работе современных художников. В 2010 году театральные художники и драматурги Филипп Алкемад, Филипп Тузе и Жан-Пьер Тьерселин в рамках программы «Дора после 1945 года» инициировали краткосрочное исследование, а затем выставку Fields of Our Loneliness. На протяжении нескольких дней участники общались с жертвами и свидетелями Холокоста, а также с историками и музейными работниками. По итогам на выставке были представлены фотографии Филиппа Алкемада и тексты, написанные всеми участниками, посвященные личному опыту общения и освоения пространства бывшего концлагеря, знакомства с его историей и исследованиями, посвященными этому месту.

«Аушвиц-Биркенау» – еще один центр, активно разрабатывающий новые способы работы музеев совести, включающие диалог с современными художниками. Одной из участниц такого диалога стала уже не раз упомянутая израильская художница Микаль Ровнер. Ее выставка Traces of Life

реализована музеем «Яд Вашем» (сама выставка сперва состоялась в мемориальном комплексе «Аушвиц-Биркенау» при поддержке «Яд Вашем») для новой постоянной экспозиции. Художнице предложили создать мемориал, посвященный полутора миллионам детей, убитых в период Холокоста. На протяжении года Микаль Ровнер изучала детские дневники в архиве «Яд Вашем» и в архиве истории Холокоста Еврейского музея в Праге и в результате выбрала из них рисунки, фрагменты которых перенесла на стены музейного пространства: от сцен мирной жизни и изображения звезды Давида до военных сцен и быта концлагеря. По словам Ровнер, ей было важно обратить внимание не только на Аушвиц как место уничтожения людей, детей в том числе, но и на феномен детства:

В Аушвице-Биркенау мы уже на территории убийства, поэтому я хотела создать пространство, которое бы говорило что-то о самих детях[173].

Современные художники, в их числе и Ровнер, используют методы работы с документами, которые лежат за пределами музейных инструментов. Например, монтаж хроники или создание выдуманной истории, проиллюстрированной реальными документами.

Ровнер заимствует методы, используемые в исторической науке: она обращается к архивам, последовательно изучает определенный корпус документов (детские дневники). При этом, находясь в пространстве художественной работы, она может позволить себе свободно обращаться с дневниками, выбирая отдельные фрагменты и соединяя их друг с другом. Музей, таким образом, выступает пространством, в котором становится возможным соединить документальное и художественное, то есть обращение к архивам не обязывает быть скованным строгими методами исторического исследования. Другая работа Ровнер, видео Living Landscape

[174], один из первых объектов в экспозиции музея «Яд Вашем», включает в себя кадры жизни евреев в местечках, общинах, крупных городах до Холокоста, а также карты исчезнувших поселений.

Задача заключалась в том, чтобы правдиво воссоздать атмосферу еврейской жизни, взять разрозненные видеосюжеты и объединить их в единое полотно[175], —