Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Едва ли можно сильнее высказать свое несогласие с позицией Гитлера. Гитлер знает об ответственности перед Творцом. Розенберг объясняет эту ответственность как следствие святого обмана. Гитлер, там, где он хотел высказать свои заключительные, самые глубокие мысли, говорил о всесильном Боге. Розенберг называл это верой в Яхве.[144] Это заложено в природе вещей, что для Розенберга, исходя из этого, стала обязанностью борьба с Ветхим Заветом. Появление великих пророков, борьба с израильскими полукровками, свидетельства проявления власти Божьей, сочинение псалмов – все это было отражено на бумаге. «Следует раз и навсегда перестать считать так называемый Ветхий Завет религиозной книгой».[145] Серьезные основания? Ветхозаветное свидетельство знало цену богоравности арийской души. Оно рассматривалось лишь только как разложение религиозной истории древнего иудейства. Выводы из этого факта связаны с тем, что следует непосредственно из пантеистической мистики Розенберга: о грехах размышляет лишь неполноценный. Вечная, благородная, арийская душа не знает греха. «Ощущение греховности является непреложным показателем физического вырождения».

[146]

Его не останется, если избавиться от Ветхого Завета. «С позиции Майстера Экерхарта, все высшие церковные ценности – в качестве ценностей второй и третьей категории – происходят из исходной точки – совершенной, равной Богу, свободной, благородной души».[147] То, что Бог отдал своего родного сына, – ценность второго ранга. Тайна распятия Христа – ценность второго ранга. Воскрешение как начало нового творения – ценность второго ранга. От Нового Завета не осталось ничего, кроме «непознаваемости высокой личности Христа».[148]

«Распятие – это подобие учения о жертвенном агнце, которое демонстрирует нам сокрушение любой мощи перед силой духа, и благодаря этому также внутренне сокрушаемое, почти всегда ужасно изображенного страдания, делая его духовным, как того добивается властолюбивая церковь».[149] Проповедь об агнце Божьем, о том, что мир греховен, должна быть прекращена.[150]

Должен это был говорить национал-социалистический мыслитель? Он не знал, сколько христиан он оскорбит в самых лучших чувствах. Гитлер говорит: «Для политического лидера должны быть неприкосновенны религиозные учения и верования его народа. Иначе он не имеет права быть политиком, а должен становиться реформатором, если он на это способен».[151] О реформаторе мы лучше промолчим. Может, Розенберг – политик. Официальный редактор центрального печатного органа НСДАП? Председатель «Боевого союза немецкой культуры»? Это нагромождение из самомнения и несерьезности могло бы также хорошо смотреться на страницах «Берлинер тагеблат». Никакой современный еврей не сумел бы подготовить так хорошо план разложения национал-социалистического движения изнутри, как это сделал Розенберг с его мифом о германской душе. Он написал свою книгу в качестве частного произведения, но при этом был превознесен в «Фелькишер беобахтер» как «великий мастер».[152] Он желал говорить лишь с людьми, которые порвали с христианской верой, – но дух этой книги возвращает снова и снова к партийным собраниями заседаниям «Боевого союза немецкой культуры».[153]

Можно лишь полностью согласиться с Гитлером, когда он говорит: «Я не замедлю объяснить, что я вижу злейших врагов, следующих по серьезности после коммунистов, в людях, которые вовлекают народное движение в кризис религиозных споров».[154]

Тип религиозной позиции, который мы встречаем у Гитлера, все больше вытесняется в национал-социалистическом движении, в среде вождей и их подчиненных. Это ясно доказывает приложение к «Фелькишер беобахтер» – «СА-манн». Победил тип Розенберга. Религия крови становится эрзац-религией, ее противоречия с христианской верой непреодолимы. У немецкого народа отнята правда. Мистика убивает его собственных детей. А религия крови Розенберга – мистика, и она буквально сама хочет таковой оставаться. Любая мистика разрушает в своей пантеистической последовательности еще и этос. Она ведет людей к греху гордыни, к древнему и вечно новому желанию сравняться с Богом. Это опасно. Это мстит человеческой мощи, это мстит душе и телу, это мстит в любви и ненависти и, наконец, самое ужасное, – это сказывается на крови. Поскольку кровь и душа неразделимы.

В Новом Завете присутствуют глубочайшие по смыслу слова о том, что наше тело призвано быть храмом нашего духа. Борьба за здоровье крови и чистоту расы соответствует христианской вере и является Божьим повелением. Но нельзя бороться за чистоту каждого храма, когда принципиально отказываешься повиноваться Господину храма. Тот, кто так поступает, позорит кровь.