Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Не является слишком большой загадкой и то, каким образом Гитлеру и его соратникам удалось настолько быстро перестроить мораль целого народа. Мы не ошибемся, если скажем, что такая быстрая перестройка объясняется не только харизмой Гитлера, как это принято считать. Проще всего обвинить во всем почившего диктатора, объявив его медиумом, некромантом и еще бог весть кем, придав ему сверхъестественные качества и свойства, которые позволили за считанные годы извлечь из целого народа его душу и перестроить ее нужным ему образом. Это, разумеется, прекрасное лекарство от комплекса вины, которым по сей день страдает старшее поколение немцев, однако к истине имеет отношение лишь косвенное. Секрет в том, что немцы, как уже говорилось раньше, к тому времени уже более полувека мечтали об этой избранности, о сознании собственной уникальности, искали для нее основания. Такие поиски – не прерогатива «загадочной немецкой души». Этой болезнью периодически болеют все более или менее развитые народы. Одному Богу известно, во что вылилась бы, скажем, убежденность в том, что русские – народ-богоносец, а Москва-де «Третий Рим, и четвертому не бывать», не случись в России революции. Одну войну – последнюю русско-турецкую (1877–1878 гг.) – мы под этой маркой с трудом выиграли, другую – Русско-японскую – проиграли, а в третью – Первую мировую – ввязались, не будучи к ней готовы, уповая на русский авось и Божью милость. Параллели напрашиваются сами собой. Так вот, дело в том, что немцы ждали, когда же наконец придет пророк, которому под силу возвестить избранность их народа и его великую роль в мировой истории. Гитлеру не нужно было ничего перестраивать. Он, со своими воззрениями о роли и об уникальности Германии, сформированными под воздействием все тех же поисков истоков и причин потенциального германского величия, придя к власти, получил уже возделанную почву, богато удобренную экономическими кризисами, беспомощностью политиков демократического толка, недовольством каждого рядового немца, униженным положением его родины. Оставалось лишь бросить зерно – и всходы не заставили себя ждать. Другое дело, что ощущение избранности оказалось, мягко говоря, гипертрофированным, и вот в этом уже – заслуга гитлеровских пропагандистов.