Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Главным виновником фактического провала операции (уничтожить немцев ведь все равно не удалось) был выставлен командарм-10 В.Е. Флуг, которого отстранили с поста. Признавать собственную вину, заключавшуюся в оперативно-тактическом неумении организовать не только фронтовую, но даже и отдельные армейские операции, Н.В. Рузский не собирался, что он неоднократно докажет и впоследствии. При этом главной причиной поражения стал отказ штаба фронта от маневра: русские части двигались вперед «стеной корпусов», нанося фронтальные удары в лоб. Разумеется, что при своем превосходстве в боеприпасах и артиллерии защищавшиеся на естественных рубежах, дополненных искусственной фортификацией, немцы сравнительно легко отражали русские атаки: «Тяжелое фронтальное наступление привело армию [10‐ю] к линии Мазурских озер, но не дало обладания ими; путь маневра Главнокомандующий фронтом не допускал. Противник же, уверенный в нашей привязанности к фронтальным лобовым атакам, спокойно снимает отсюда свои силы и оставшимися полутора корпусами связывает наши превосходные силы»[25]

.

Наступление главной неприятельской группировки на крепость Ивангород проходило сразу с двух направлений. 9‐я германская армия наступала на западном берегу Вислы, причем группа А. фон Макензена обеспечивала удар главных сил с севера. В то же время 1‐я австрийская армия В. фон Данкля двигалась на Ивангород в междуречье Вислы и Сана, имея операционную линию на краковский крепостной район. Как видно, Гинденбург надвигался меж Вислой и ее небольшим притоком Пилицей, а группа Макензена, перейдя Пилицу и имея исходной базой Познань, продвигалась к Лодзи. Ясно, что решительное наступление должно было быть обеспеченным наилучшим образом. А потому австрийские 2‐я (Э. фон Бём-Эрмолли), 3‐я (С. Бороевич фон Бойна: комкор-6, сменивший Р. фон Брудермана) и 4‐я (эрцгерцог Иосиф Фердинанд, вскоре после начала операции сменивший М. фон Ауффенберга) армии также перешли в наступление на фронте от реки Дунаец, прикрывавшей Краков, до Средних Карпат. По мысли австро-германского командования, темпы наступления и превосходство в силах и средствах на решающих направлениях должны были сбить русских в кучу, после чего следовало приступить к уничтожению окруженного противника. Соответственно, в Восточной Пруссии 8‐я германская армия также приступила к нанесению непрерывных контрударов по наступавшим русским армиям Северо-Западного фронта.

На протяжении трех с половиной переходов австро-германцы увидели перед собой лишь конные разъезды противника – столь велико оказалось опоздание русской стороны с сосредоточением. В начале операции перед противником оказалась лишь конная завеса, разбросанная на двухстах километрах. Объединивший управление конницей в своих руках комдив-14 А.В. Новиков стал отступать перед напором неприятеля.

Это понятно: ни при каких условиях русская кавалерия (пять конных дивизий общим числом не более 15 тыс. сабель) не могла противостоять врагу. По своему ружейному огню кавалерийская дивизия равняется одному-двум пехотным батальонам (германская пехотная дивизия – 12 батальонов), а по артиллерийскому огню параметры и вовсе несоизмеримы (8 легких орудий в русской кавалерийской дивизии против 72 орудий, в том числе полтора десятка тяжелых, в германской пехотной дивизии). Тем не менее русская конница сыграла свое дело, несколько сбив темпы неприятельского наступления.

Ставка хотя и с опозданием, но определила направления главных ударов неприятеля. Уже 23 сентября Н.Н. Янушкевич сообщал Н.В. Рузскому: «Не предрешая обстановки, создание которой, к сожалению, пока в руках германцев, необходимо, однако, предвидеть возможность наступления их на левом берегу Вислы в направлениях на Варшаву и Ивангород»[26]. Направление главного удара австро-германцев было довольно очевидно. Ведь русские войска сосредоточивались близ крепости Ивангород для наступления, а Варшава, столица Польши, сама по себе являлась лакомым объектом для действий против нее. Соответственно, для того, чтобы удержать за собою линию Вислы, необходимо было прикрыть оба пункта переправы и не допустить, чтобы противник переправился через реку. Но в любом случае русские чрезмерно опаздывали с сосредоточением, что позволило австро-германцам сразу же захватить инициативу.

Конный корпус генерала Новикова, где особенно выделялась своими активными действиями как раз его собственная 14‐я кавалерийская дивизия, с непрерывными боями отходил на восток, сдерживая противника. Значение сопротивления кавкорпуса генерала Новикова заключалось не в нанесении противнику существенных потерь – для этого не было никаких предпосылок ввиду слабости кавалерии в огневом отношении, а в срыве германских темпов наступления. Присутствие русской конницы вынуждало противника двигаться не в маршевых колоннах, а в боевых порядках, что снижало скорость движения врага. Самое драгоценное в этот период – время – выигрывалось русской стороной.