Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Русские также немного «подыграли» противнику. Штаб Северо-Западного фронта опасался германских контрударов (севернее Варшавы была образована новая 1‐я армия из четырех корпусов, а ее прежние корпуса были переданы в безразмерно разросшуюся 10‐ю армию), а потому 2‐я армия двигалась вперед очень и очень нерешительно. Кроме того, вяло действовала и конница – 1‐й кавалерийский корпус А.В. Новикова – ставшая в результате разрушения немцами коммуникаций той единственной силой, что могла догонять откатывавшегося на запад противника. Но русская кавалерия не сумела догнать неприятельскую пехоту. Во многом такое положение создалось вследствие того, что штаб фронта не верил в возможности русской кавалерии и потому не ставил ей четких и нацеленных задач. Участник войны сообщает: «Рейды конного корпуса, в связи с общим преследованием противника на фронте 2‐й армии могли бы докончить поражение врага. Но конный корпус получает бесконечное число противоречивых распоряжений и неопределенных задач, вроде “действовать на фланги и тыл”, которые действительно связывали инициативу и без того малорешительного комкора и создавали невероятную толчею»[101].

Правда, следует также сказать, что отступавшая немецкая пехота не была приведена в расстройство, подобно австрийцам в ходе отступления из Восточной Галиции в августе месяце, и потому русские конные атаки практически не могли увенчаться успехом. Нерасстроенная пехота, да еще при поддержке пулеметов, практически всегда сумеет устоять перед атакой конной лавы. Б.М. Шапошников, в это время находившийся в штабе 1‐го кавалерийского корпуса, приводит пример того, как русская кавалерийская бригада нагнала одну из германских колонн, отступавших из-под Варшавы на запад, и ничего не смогла сделать. «Выход одной из бригад конницы на фланг отступавшей немецкой колонны из трех родов войск быстро вылился в оборонительный бой конницы, взятой под самый действительный огонь артиллерии противника и пригвожденной им к месту. Немецкая пехота не растерялась и быстро использовала против неожиданности свое могучее средство – огонь»[102].

Вдобавок обозы, отстававшие на переправах через Вислу, еще больше тормозили контрнаступление русских, вынуждая придерживать головные части. И все-таки Ставка отдала приказ о возобновлении преследования. Участник боев говорит о преследовании неприятеля от Ивангорода в октябре 1914 года следующим образом: «До 20 октября неприятель отходил еще в полном порядке, цепляясь за каждый местный рубеж. Каждый переход вперед русские армии делали лишь после упорного боя. Армейская конница, хотя и получала приказы на переходы, выполняя которые, она должна была бы быть впереди пехоты и развить энергичное преследование врага, но в действительности пехотные части шли вперед в тесном соприкосновении с неприятелем и плечо к плечу вплотную между собой. Так что конница не могла, при полном желании, выдвинуться перед фронтом пехоты, а при попытках к тому начальники пеших частей выражали лишь свое неудовольствие. В такой обстановке волей-неволей конница фактически шла в тылу пехоты, чем навлекала на себя, в свою очередь, неудовольствие со стороны командования армий»[103].