Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Несколько лет спустя императрица Екатерина, укрепив к тому времени свои связи с Австрийской империей, совершила триумфальное путешествие с победоносным Потемкиным и пышной свитой в этом новом южном владении, где как раз начинался процесс развития и освоения. Император Иосиф присоединился к ним в новой крепости Херсон на Днепре, где на триумфальной арке была надпись «Дорога в Византию» и где он проявил весьма учтивое отношение к Екатерине. Ему показали новый порт Севастополь с русскими боевыми кораблями, стоявшими на якорях, откуда он в компании с Екатериной и Потемкиным пересек степь, обсуждая во время поездки детали замышлявшегося ими расчленения Османской империи, отпуская остроты по поводу того, что ждет «этих бедолаг турок».

Их самонадеянные планы, доведенные до сведения всего мира и совпавшие по времени с подстрекательствами к восстанию в других частях Османской империи, служили преднамеренной цели спровоцировать турок на объявление войны. Тем самым они заклеймили бы себя агрессорами в глазах интеллигенции Западной Европы, где Россия теперь пользовалась доброй славой и престижем. Французские литераторы, в особенности, видели в Екатерине просвещенного монарха, обещавшего многое дать цивилизации. Для Вольтера война русской императрицы против Мустафы III была войной между разумом и фанатизмом, цивилизацией и отсталостью. Для графа де Вольнея турки были «боспорскими варварами», «той невежественной и выродившейся нацией, наступление на которую русских следует поощрять как несущее новую жизнь Персии».

Итак, Порта объявила войну в 1787 году, и в следующем году император Иосиф, который нарушил свой мир с турками хитрой попыткой внезапного захвата крепости Белграда, поддержал императрицу своим собственным объявлением войны Османской империи. Последовала, как и прежде, череда кампаний на обоих фронтах, каждая из которых заканчивалась для турецких войск еще более неблагоприятно, чем предыдущая. На море они теперь имели доблестного командующего в лице ветерана, алжирского корсара Хасана, который в качестве беспощадного главного адмирала возродил османский флот. Он же с тех пор восстановил власть султана в мятежных провинциях в Сирии; в Морее, где албанцы, изначально введенные туда, чтобы бороться против русской интервенции, остались там и превратились в не признающих законов бандитов; и недавно выступил против восставших мамлюков в Египте.

Теперь Хасан был отозван из Каира, чтобы принять командование османскими сухопутными и военно-морскими силами в районе Черного моря для осуществления из Очакова операции по возвращению крепости Кинбурн и восстановлению контроля над устьем Буга и Днепра. Но здесь ему противостоял Суворов, гениальный русский генерал, величайший среди полководцев своего века. Одновременно проницательный стратег и вдохновляющий лидер, он сочетал тонкое понимание военной науки с необыкновенной способностью проникать в характеры и оценивать возможности людей, которыми он командовал. Он общался с русскими солдатами из крестьян в грубой манере солдатского братства, разделяя с ними все трудности и опасности, поднимая их гордость и патриотизм, пробуждая в них боевой дух и верность долгу. Суворов дождался высадки войск Хасана, а затем со сравнительно небольшими силами стремительно атаковал и уничтожил их. В завершение, открыв огонь из батарей, поставленных на краю дельты, чтобы огнем прикрыть вход в гавань флотилии канонерок из верховьев реки, он полностью уничтожил флот Хасана, тем самым закрепив за Кинбурном название крепости «суворовской славы».

Зимой следующего года, поддерживая Потемкина, Суворов осадил и захватил основной опорный пункт турок Очаков, потопив еще несколько турецких кораблей в устье Днестра и пойдя штурмом на крепость под сильным огнем по льду бухты. Русские солдаты, мстя за свои потери и страдания в долгом и трудном марше по татарским степям и преисполненные ненависти и гнева в связи с резней, устроенной турками в соседней русской деревне, перебили почти всех жителей города, за исключением небольшого числа женщин и детей. Так к концу 1788 года Турция фактически проиграла войну на своем восточном фронте.