Освобождение Руси от ордынского ига

Предложение Казимира было сочувственно встречено ближайшим окружением хана — князем Темирем и другими его советниками.[260] Однако заключение союза натолкнулось на объективные трудности: по словам летописца, хан «год весь держал Кирея у себя, не бе бо ему с чем отпустити к королю его иных ради зацепок своих».[261] В конце 1470 г. Ахмат был еще не готов к крупномасштабному выступлению против Руси. Только осенью 1471 г. королевский посол вернулся к Казимиру вместе с ответным посольством хана: Орда, видимо, была готова заключить союз с королем.

Однако к осени 1471 г. политическая обстановка в Восточной Европе изменилась в пользу Русского государства. В июне — июле московские войска под главным командованием великого князя совершили стремительный поход на Новгород. Ополчение новгородцев было наголову разбито на Шелони; феодальная республика была вынуждена заключить Коростынский мир, признав над собой власть великого князя московского. Сохранив еще на несколько лет свою внутреннюю автономию, Новгород стал частью единого Русского государства.

Летом 1471 г. произошло еще одно важное событие, непосредственно связанное с русско-ордынскими отношениями: отряд вятчан, «шед суды Волгою на низ», захватил и разграбил Сарай.[262] По рассказу московского летописца, татары Большой Орды в это время кочевали на расстоянии одного дня пути от Сарая, т. е. в 50–100 км. Узнав о разгроме своей столицы, они сделали попытку перехватить вятских удальцов: «…поимавше суды и всю Волгу заступиша суды своими, хотяще их перебити». Но вятчане прорвались и ушли, казанцы «такоже хотяша переняти их», но не сумели. По данным Устюжской летописи, во главе вятчан стоял «воевода» Костя Юрьев.[263] Типографская летопись приводит рассказ, близкий к московскому, и добавляет, что «пришедше из Сараю» вятчане пошли с воеводами великого князя в поход против новгородцев.[264] Если так, то рейд на Сарай должен был состояться в начале лета: уже 27 июля вятчане сражались с новгородцами на, Шиленге.[265] Этот неслыханный по дерзости и удаче рейд должен быть по справедливости оценен как выдающееся военное предприятие. Впервые за всю историю русско-ордынских отношений нападению подвергается не Русская земля, а сама Орда; не Москва или Рязань, а надменная столица ордынских ханов взята на щит; не ордынцы, а русские «много товара взяша и плен мног поимаша». По своей форме поход Кости Юрьева был, по-видимому, типичным набегом ушкуйников, лихих корсаров русских рек. Основное его значение в том, что он показал сравнительно легкую уязвимость «сердца» огромной кочевой империи, что не могло не сказаться в дальнейшем на поведении ордынского хана.

Независимо от степени участия московского правительства в подготовке похода результат его был именно такой, о каком в Москве могли только мечтать. В том, что летом 1471 г. Ахмат не двинулся на русские пределы, нападение на Сарай играло, вероятно, далеко не последнюю роль. Однако, с другой стороны, именно это нападение должно было с необходимостью способствовать дальнейшему обострению русско-ордынских отношений и ускорить неминуемый разрыв. Осеннее посольство 1471 г. к Казимиру — ответ Ахмата не только на инициативу короля, но и прежде всего на растущую угрозу ордынской империи со стороны Русского государства.

Трудно сказать, был ли заключен формальный договор в результате обмена посольствами. Во всяком случае принципиальное соглашение о совместной борьбе против Русского государства было, по-видимому, достигнуто. Летом 1472 г. Ахмат, «подговорен королем»,[266] двинулся в свой первый большой поход на Русскую землю.

За 12 лет, отделяющих поход 1472 г. от первого нападения Ахмата на Русь под стенами Переяславля-Рязанского, в истории Русской земли произошли фундаментально важные события.

Военные действия летом 1472 г. развернулись в принципиально иной военно-политической обстановке, чем набеги ордынцев (татарских «царевичей») в 40–50-х гг. и походы прежних ордынских ханов. Ордынскому нашествию впервые противостояли не разрозненные княжества, раздираемые междоусобной борьбой, а единое Русское государство, под знаменем которого объединились основные силы русского народа.

С другой стороны, и Ахмат, по-видимому, собрал силы, превосходившие все, чем располагали его предшественники.[267]