От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Она прославила Стародуб (впрочем, не первый и не последний раз) и дала образцы как беззаветной храбрости и самоотверженности, так и трусости и неумения русских воевод. К ней литовцы готовились особенно тщательно, добавив к своему 20-тысячному шляхетскому ополчению и польские войска. Трудность для российских воевод была в том, что это войско, первоначально предназначавшееся для взятия Смоленска, повернуло на Северщину. Причина – литовско-польское командование узнало, что к Смоленску было отправлено основное московское войско во главе с князем Василием Васильевичем Шуйским, кроме того, планировался подход к Смоленску с севера новгородцев и псковичей во главе с князем Борисом Горбатым и Михаилом Воронцовым. Резервное войско, предназначенное в случае чего прийти на помощь Северщине, не успело этого сделать, отражая набег 15-тысячной орды Ислам-Гирея на рязанские земли.

В итоге разрозненным и поредевшим за предыдущую кампанию гарнизонам северских городов противостояло основное польско-литовское войско во главе с коронным гетманом (главнокомандующим польской армией) Яном Тарновским. В этой ситуации многое зависело от храбрости и военного умения московских воевод и помощи местных жителей. Объектами наступления на этот раз стали Гомель, Стародуб и Почеп.

Соотношение сил: литовское шляхетское ополчение – до 10 тысяч; польские наемные пешие жолнеры – 5 тысяч; королевское войско – 1 тысяча тяжеловооруженных конников и 500 пехотинцев.

Гарнизоны Гомеля, Стародуба, Почепа, вооруженные жители – до 5 тысяч человек (структура освещена для кампании 1534 года).

Командующие: с польско-литовской стороны: коронный гетман Ян Тарновский; великий гетман Литвы Юрий Радзивилл; киевский воевода Андрей Немирович; московский перебежчик князь Семен Вельский; с российской стороны: наместник Гомеля князь Дмитрий Щепин-Оболенский; воевода Стародуба князь Федор Телепнев-Овчина-Оболенский; воевода Почепа боярин Федор Сукин.

Первым на пути поляков и литовцев оказался Гомель. После нескольких дней артиллерийской перестрелки командир гарнизона проявил трусость и вместе с гарнизоном и частью орудий ушел в Москву, где его бросили в застенок за измену. Местные жители, брошенные руководством и войсками, 16 июля сдали город: «не храбр и страшлив [о Щепине-Оболенском], видев люди многие, и убоявся, из града побежал, дети боярские [дворяне] з ниме и пищалники».

Стародуб, в котором успели собраться тысячи жителей окрестных сел и возглавляемый храбрым воеводой, сопротивлялся отчаянно и был взят только благодаря немецкой взрывной технике (рис. 49). Когда королевские и гетманские войска ворвались, не только воины, но и местные жители предпочитали погибнуть в бою или огне, но не сдаваться врагу.

Лучше Карамзина не скажешь: «Ужасный гром потряс город: дома запылали; неприятель сквозь дым ворвался в улицы. Князь Телепнев со своей дружиною показал геройство, топтал, гнал литовцев; два раза пробивался до их стана, но стесненный густыми толпами пехоты и конницы, в изнеможении сил, был взят в полон вместе с князем Ситцким. Знатный муж, Петр Ромодановский, пал в битве; Никита Колычев умер от раны чрез два дни. 13 000 граждан обоего пола изгибло от пламени или меча; спаслися немногие и своими рассказами навели ужас на всю землю Северскую».

Город Почеп и его воевода занимают «среднее» место. Укреплен он был, в отличие от Гомеля и Стародуба, слабо, поэтому воевода Федор Сукин предпочел не испытывать военной удачи и не подвергать жителей ужасам штурма, сам сжег город дотла и с жителями и гарнизоном покинул его. Литовцам достались головешки. Наказан за это Федор Сукин не был.