От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Впрочем, Петрей упоминает о занятии Лжедмитрием, кроме Чернигова и Путивля, еще «пяти крепостей», что могло в силу конкретных обстоятельств либо пополнить войска самозванца за счет перешедших на его сторону гарнизонов (впрочем, состоявших частично из уже «учтенных» казаков), либо ослабить, если ему пришлось оставлять там свои гарнизоны. Минимальную цифру – 15 тысяч человек – для войск Лжедмитрия называет участник сражения, наемник Бориса Годунова, в дальнейшем – сторонник «царя Дмитрия», ненавидевший как Годунова, так и всех русских, определивший максимальное, фантастическое количество его воинов – 200 тысяч. Дипломат и тайный агент шведской короны Петр Петрей, хотя и не был участником и даже очевидцем сражения, зато обладал в силу профессии лучшими среди всех других аналитическими способностями. Его «Достоверная и правдивая реляция» была издана в ноябре 1608 года в Стокгольме и является все же более достоверным источником, чем дневник необразованного и явно тенденциозного наемника, тем более обработанный только в 1612 году другим человеком – рижским пастором М. Бером. Хотя и Петрей не был беспристрастен, ибо ненавидел поляков-«папистов» и сочувствовал русским, но его данные подтверждаются еще одним участником сражения. И не просто участником с российской стороны, а капитаном роты иностранных наемников, французом Жаком Маржеретом, издавшим в 1607 году свои записки под названием «Состояние Российской империи и великого княжества Московии» и посвятившим их королю Франции Генриху IV Бурбону, чьим неофициальным представителем в России он являлся.

По Маржерету, под Новгородом-Северским «армия Бориса» насчитывала от 40 до 50 тысяч человек и «крепла с каждым днем», в частности, в январе 1605 года к войскам Мстиславского присоединился Василий Шуйский с московскими дворянами и «гвардией» – царскими стольниками. С учетом потерь и оставленных в гарнизонах воинов именно эта цифра представляется наиболее объективной. Если подвести итог масштабного сражения, то со стороны российских войск в нем принимало участие примерно 50-100 тысяч воинов, скорее всего, в районе 60–70 тысяч человек. У Лжедмитрия I могло быть 20 с лишними тысяч сторонников, но не более 25–28 тысяч. В любом случае более ни в одном сражении Смуты такого количества воинов не сходилось ни на одном поле, кроме Добрыничского. В литературе, в том числе и новейшей, имеются иные цифры, с источниками ни в коей мере не стыкующиеся, особенно в «московской» части. Так, у А. Е. Тараса указано следующее соотношение сил: у Самозванца 15–18 тысяч, царских войск – 23 тысячи. Потери также были значительными, но в основном, как это часто бывает в кратковременных сражениях, за счет избиения бегущих в панике воинов и казни пленных.

Российские источники также весьма фантастичны, называя две битвы под Добрунью, в одной из которых победил Самозванец, в другой московские воеводы князья Мстиславские, В. И. Шуйский и И. И. Годунов, который бил врага совсем сказочным манером «храбро и мужественно нападает и нападает и побивает врага, как улицы прорубает». Авторы «Иного сказания» в силу или характера их произведений, или положения при Василии Шуйском явно апологетизируют последнего, прямо или косвенно осуждают как Бориса Годунова и карательные действия его войск по его приказу, так и Григория Отрепьева. С одной стороны, бросается в глаза эпический характер описания действий в сражении Василия Ивановича Шуйского – истинного былинного богатыря, с другой – жуткий реализм при характеристике карательной операции войск Годунова (по его приказу) в Комарицкой волости после Добрыничского сражения.