От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Набеги временно прекратились из-за начала длительной османо-венецианской войны (1645–1669), в ходе которой турки достигли своего предпоследнего успеха – захватили остров Крит (последним была осада Вены в 1683 году, впрочем завершившаяся крахом турецкой армии под ударом «крылатых гусар» и казаков). Оттоманская порта в середине XVII века была уже слишком слаба, чтобы воевать на несколько фронтов (а ведь ее противником был еще и Иран), поэтому крымского хана удерживали от нападений и на Речь Посполитую, и на Россию, дабы не спровоцировать их на вступление в войну на стороне Венецианской республики. Разгром турок под Хотином и безуспешная, стоившая многих жертв, осада Азова, защищаемого немногочисленным казацким гарнизоном, заставили османское правительство уважать (еще не бояться) этих противников. Опасения Высокой Порты не были беспочвенны: в 1646 году разозленное московское правительство стало готовить ответный поход на Крым и собирать войска для этого. Представители Брянского региона уже были присоединены к ним, готовились переговоры с правительством Речи Посполитой о совместных действиях. Однако по «техническим причинам» в 1646 году поход не состоялся, а через год перед обоими государствами встали совсем иные проблемы. К началу 1648 года на поле появился третий игрок: войско Запорожское, ставшее проводить во главе с вновь выбранным гетманом Богданом Хмельницким политику союза с Крымским ханством, а через него – и с Османской империей. Улучшение же польско-российских отношений на почве совместной антикрымской борьбы подвигло правительство Речи Посполитой передать летом 1645 года Трубчевский уезд России (договоренность об этом была достигнута в Варшаве еще в сентябре 1644 года). Это позволило полностью переориентировать Севский «укрепрайон» на специфику обороны именно от татарских быстрых наездов, а не медленной поступи польско-литовский армий. Восстанавливалась за государственный счет (а не как ранее, крестьянскими обществами) система «городков» и острожков как на старых городищах (Радогощ, например), так и на новых местах, в основном у бродов через реки. Под руководством воеводы 3. Леонтьева за три месяца 1646 года было построено три городка, окруженные срубными стенами с заборолами и бойницами, и восемь острожков, окруженных частоколом. В них могло урываться население в случае набегов, а также находиться воинские люди для воспрепятствования татарам. На некоторых городищах обнаружены и пушки XVII века (Пьяновское). Правда, оно было и самым большим, имея свыше 300 метров по периметру. Второе мероприятие заключалось в том, что все жители дворцовой Комарицкой волости, которые лишь в случае войны предоставляли «даточных людей», были поверстаны в драгуны (сентябрь 1646 года). Они продолжали жить обычной жизнью, но периодически призывались на «караулы» и учения военному строю, проводившиеся немецкими командирами. Отрыв от хозяйства и непривычная дисциплина вызывали недовольство и бунт трехсот драгун против своего майора, который быстро подавили, впрочем не жестоко. Затем режим обучения и караулов упорядочили и смягчили, сделав разделение для «семьянистых» и одиноких (первых – с учетом обстоятельств, вторых – один день в неделю). И главное, для уравнения в службе было предложено особо «семьянистых» расселять, оставляя по двое-трое взрослых мужчин на двор (службу нес один), а «малосемьянистых» соединять за счет подселения родственникам. Впрочем, население дворов этой категории наполнилось не только ими: сюда, несмотря на драгунскую службу, стали охотно переселяться крестьяне, в том числе беглые от помещиков (в волости их немало). Есть данные о переселенцах из семи близлежащих уездов, в том числе Карачевского и Брянского. В итоге количество драгун, вначале равнявшееся 5125 человек, к 1651 году выросло до 5594. Они были разделены на три полка, по шесть рот в каждом (рота – триста человек). Впрочем, драгунами их можно назвать условно: это была практически пехота, вооруженная саблями и рогатинами, лишь чуть более обученная, чем обычные ополченцы.

На западной части Брянщины, входившей в состав Речи Посполитой, стали отражаться процессы, связанные с положением запорожцев и реестровых казаков. Те с конца 1629 года перестали ладить как с поляками, так и между собой. Хотя и реестровое войско тоже имело самоназванное Запорожское (поляки чаще называли его Русским, или Низовским, россияне – Черкасским), его положение было абсолютно иным.