От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Запорожская Сечь, хотя и была построена в середине 50-х годов литовским полководцем князем Дмитрием Вишневецким (Байдой), чувствовала себя независимой, хотя и использовала поддержку польского правительства и иногда выполняла его «заказы». Реестровые казаки прямо находились на службе «короны Польской», хотя и пользовались определенной автономией и имели выборного гетмана. Как уже говорилось, «гетманские» казаки, особенно их старшина, добивались уравнения в правах со шляхтою, в том числе и в выборе короля. Сейм отверг их притязания, чем вызвал большое недовольство, особенно усилившееся из-за «невознагражденного» их участия в Хотинской и Смоленской войнах. Однако войну против королевских сел начали все же запорожцы, в 1629 году дошло даже до применения «гармат» друг против друга, а в 1635 году атаман морских походов на турок Иван Сулима взял и разрушил польскую крепость Кодак над порогами, построенную французским инженером Бопланом. Тогда реестровые казаки еще выступали против него, а в 1637 году, когда восстание поднял кошевой атаман Запорожья Павел Бут (Павлюк), заняли уже нейтральную позицию.

Произвол польской шляхты и католического духовенства на казацких землях наконец исчерпал чашу терпения и «черкасских» казаков (далеко не все из них были в реестре). В 1638 году их восстание возглавил гетман Я. Острянин (в 1634 году – командир казаков, осаждавших Севск), а после его поражения и бегства на московские земли – новый гетман Д. Гуня. После его поражения войско потеряло внешнюю автономию, выборных гетманов (их заменили королевские комиссары), все инсигнии и регалии. Казачьих полковников заменили польские офицеры, сам реестр был вновь сокращен до 6 тысяч человек.

В те годы началось бегство «черкас» на земли России, в том числе и в Севский уезд. Как и в XV веке, царское правительство, несмотря на требование Польши, не выдавало ни рядовых переселенцев, ни руководителей восстания, таких как Я. Острянин. Их просто отселяли чуть дальше от границ, на так называемую слободскую украйну, а в 1651 году образовали там из этих переселенцев Слободское украинское казачье войско, в конце XVIII века преобразованное в гусарские полки.

Когда в начале 1648 года, договорившись с татарами, Богдан Хмельницкий занял Сечь и на его сторону стали переходить реестровые полки, это не вызвало немедленной реакции на российско-польском пограничье в Брянском крае. Военное командование обеих держав в этом регионе планировало совместный поход против татар. Еще 25 мая, когда уже вовсю бушевала казацко-польская война при участии на стороне запорожцев крымских татар, севские воеводы отправили в Киев польскому воеводе Адаму Киселю письмо из Посольского приказа о готовности русских войск к выступлению совместно с «литовскими людьми». Посланник севских воевод был задержан татарами близ Киева и передан Хмельницкому. Тот, естественно, письмо Киселю отобрал, а посланнику – жителю Стародуба – передали новое уже для царя Алексея Михайловича. Именно от него и военное руководство Севска, а затем и Москва узнали о начавшемся восстании.

Оно вызвало большую тревогу и меры по укреплению обороны от татар и их союзников – «черкасов». Весть об их появлении вблизи от севских рубежей поступила уже 12 июня 1648 года из Новгорода-Северского, где укрылся убежавший от них князь Иеремия Вишневецкий. Была проведена мобилизация комарицких драгун, которые впервые встретились с пришедшими под Севск запорожскими казаками, «присланными для поиска поляков и жидов», закончившаяся мирно за неимением тех и других.

Правительство Алексея Михайловича приняло меры к запрету приема беглецов из Речи Посполитой, чтобы не спровоцировать казаков на нападение: своих забот хватало – в Москве произошел Соляной бунт, а затем работал Земский собор по принятию Соборного уложения – главного закона страны. Война была не нужна.