Вооружение монгольской «гвардии» (рис. 26) не уступало вооружению русских дружинников, которых с XIII века начали называть «дворянами», так как они жили при дворе князя. Изменился их статус, они были полностью на содержании князя, который не мог содержать слишком большое количество этих отборных воинов. В случае крупных походов или оборонительных операций (а Калка сочетала в себе оба этих аспекта) князь обращался к вечу столичных городов с предложением объявить сбор пешего «городового или земского полка» (от названия «земля») ополчения. Если вече «приговорило», то он этот полк возглавлял.
На Калке было два таких полка примерно, по 10 тысяч воинов в каждом, – Киевский и Черниговский, но в битве они участия не принимали. Монголы обманом заставили их покинуть укрепленные лагеря, а затем уничтожили.
Их предводители – два Мстислава (Киевский и Черниговский) – были взяты в плен и казнены в числе тринадцати русских князей. Наиболее активный участник сражения – третий Мстислав Галицкий, которого на Руси называли Удатный (Удачливый), которого сейчас именуют Удалой, хотя и начал первым со своей галицкой дружиной сражение, благодаря своей отваге и умению смог уйти от монголов.
Повезло и нашему земляку Святославу Трубчевскому, в 1232 году Новгород Великий пригласил его к себе княжить. Так храбрый князь сохранил жизнь, а нерешительные ее потеряли, да еще и бесславно.
После Калки монголы ушли от границ Руси обратно к Чингисхану и попутно «разбирались» с половцами, которые в сражении проявили трусость и покинули русских, к которым до Калки обратились с просьбой помочь им против монголов.
Ослабленные два тумена Субудэй-богатура не сумели пробить также оборонительные линии Волжской Булгарии, но, найдя ее крепкой, вернулись к своему владыке Темучину – Чингисхану. Это была лишь «разведка боем» на территории Европы, но и она косвенно затронула Брянский край.
Урок Калки прошел для русских князей даром, так как они расценили поражение на Калке как досадную случайность, а не разведкой небольшого отряда, за которым стояла огромная сила Монгольской империи. Ко второму монгольскому походу на Восточную Европу были привлечены гораздо более значимые – свыше десяти туменов (формально – десятитысячных, но реально – меньших по численности воинских корпусов) ханов-Чингизидов, во главе с внуком Чингиза Бату-ханом. Его подробно, со вниманием к деталям, описал эмиссар Багдадского халифа, араб Рашид ад-Дин в своей «Истории Угедей-каана» (именно этот «император» правил в Каракоруме во время Батыевых походов в Европу). Брянск и вообще Брянская земля в его труде не упоминаются, но здесь на помощь приходит археология. Считается, что моголы во время своего первого похода на Русь достоверно, «изгоном» взяли один «брянский» город – Вщиж, возможно, Брянск (но эта точка зрения является предметом дискуссий) (рис. 29).
Во Вщиже обнаружены братская могила погибших при его защите воинов и мирных жителей, множество украшений, в том числе золотых, в кладах, владельцам которых уже не суждено было их откопать, и такого пожара, что монголы не стали ждать, пока угли остынут, и этих сокровищ тоже не нашли. Косвенно об этом же говорит и железная «личина» (полумаска) от типичного для XIII века, закрывающего лицо и шею шлема (рис. 35) конного дворянина или даже боярина, найденного в руинах хором на детинце.
Разгром Вщижа можно поставить в контекст следующей фразы Рашид ад-Дина: «Монголы ушли оттуда [c поля битвы на реке Сить], порешив в совете идти туменами облавой и всякий город, крепость и область, которые им встретятся на пути, брать и разорять». Взял Вщиж крайний правофланговый отряд армии Бату-хана (возможно, даже во главе с ним самим), отправленный «облавой тьмами» через север Смоленской и Черниговской земель и далее – на соединение с другими отрядами у Черниговского, хотя и не «брянского» и даже не деснинского города Козельска. Монголы торопились потому, что их дорогой были замерзшие русла рек, окруженные непроходимыми брянскими лесами, а уже была ранняя весна.