От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Второе нашествие Батыя на Киев, Галицко-Волынские земли и страны Центральной и Юго-Восточной Европы миновало Подесенье, однако брянские земли были напрямую затронуты событиями 1246 года, имевшими невоенный характер. Дело в том, что бросивший Чернигов ради Киева Михаил Всеволодич оставил и последний при приближении к нему первых монгольских сторожевых отрядов в ноябре 1240 года и ушел в Венгрию «за помощью». Защищать бывшую столицу Руси новый ее князь Даниил Галицкий поручил своему посаднику Дмитру, а «местоблюстителем» черниговского престола стал Симеон, перенесший свою резиденцию, вслед за епископом и, вероятно, с ведома татар, в более безопасный Глухов. Он и стал на время фактической «столицей» всей Черниговской земли, включая и брянскую ее часть. После возвращения из Венгрии Михаил попробовал вернуть себе великокняжеский престол, для чего и поехал в Орду, где и был убит, как считают некоторые историки, благодаря интригам и даже «агентам» великого князя Владимирского Ярослава (отца Александра Невского). Чернигов, опустошенный и разрушенный еще в 1239 году, а главное, доступный для новых татарских походов, перестал быть столицей и даже просто резиденцией великих князей. Но их титул сохранился и стал «переходным» среди наследников Михаила Святого. Черниговская земля раздробилась на несколько новых княжеств, среди которых самыми крупными были Глуховско-Новосильское, Карачево-Козельское и Брянское (рис. 51). Их территории лежали на севере великого княжества, на его бывших окраинах, более безопасных, чем открытый со стороны степи юг. Вначале титул сохранялся за Симеоном Глуховским, перенесшим свою резиденцию на юг бывшей «земли вятичей» в Новосиль, затем, вероятно, перешел к владельцу бывшей родовой «отчины» Михаила Святого – князю Козельскому и Карачевскому Мстиславу Михайловичу, и, наконец, в 1256 году закрепился за брянским князем Романом Михайловичем. В Брянск из Глухова переносится и епископская кафедра. Вместе с князем сюда переносится и его «двор», составляющий основной профессиональный воинский контингент, и переселяется часть бояр со своими отроками. Археологические данные указывают на увеличение количества частновладельческих сел в округе Брянска, возрождение сожженных татарами. В эти годы благодаря деятельности великого владимирского князя Александра Невского отношения с Ордой стабилизировались, и татарские походы на время прекратились. С другой стороны, с того же времени (1259) начинается регулярная выплата дани. Русские участвуют и в совместных с Ордой военных мероприятиях как на Кавказе, так и в Восточной Европе. К последним привлекаются и «заднепрейские», в том числе и брянские, князья. В частности, Роман Михайлович участвовал в организованных ханами походах на «Литву» в 1274-м (по просьбе русских князей) и «ляхов» (по инициативе хана Волжской Орды Туда-Менгу и во главе с его полководцем Телебугой (Тула-Бугой) в 1283 году. Впрочем, в первом случае Роман преследовал и свои, семейные интересы – помогал зятю, владимир-волынскому князю Владимиру Васильковичу в борьбе с кунигасом – язычником Тройденом, совершавшим постоянные набеги на Волынь. Когда эти набеги приобрели угрожающий характер, Лев Данилович в 1274 году «посла в татары к великому цареви Менгу-Темирю прося себе помощи у него на Литву. Менгу-Темир дал ему рать… и Заднепровские князи ему в помощь, Романа Дьбрянского с сыном Ольгом и Глеба князя Смоленского и иных князей много – тогда ведь все князья были в воле Татарской». Впрочем, в этой войне, выразившейся в основном в осаде и взятии столицы еще Миндовга – Новгорода (Новогрудка), – из всех приглашенных «заднепровских князей» отличился только Олег Романович, а великие смоленский и брянско-черниговский князь поспешности не проявили и «с великою силой» вошли в уже взятый татарами со Львом Даниловичем город, ими же и разграбленный. Во втором случае (1283) князья и вовсе шли поневоле на христианские земли, а татары, подходя, разграбили Волынь, уведя оттуда 15 тысяч пленных. Урон усугубился тем, что в параллельный поход на Польшу повел своих воинов и другой татарский правитель, правда, не хан, а беклербек, соперник Туда-Менгу – Ногай. О наличии русских в его войсках летописец не упоминает, но проходил он также через русские земли. Повторился поход Телебуги и в 1287 году, в котором могли участвовать и брянцы в составе войск «иных князей многих». Гибли в этих походах и брянские воины, а русские князья участвовали в них с все большим нежеланием, а то и вовсе находили повод уклониться от них. «Посла Бог на нас меч свой, чтобы послужить гневу своему за грехи наши», ибо «тогда были все русские князи в воли Татарской, покорены гневом Божьим», – пишет летописец в связи с последним походом. Отражением этих столкновений на польско-русском пограничье стали массовые находки топоров «чжурчженьского» типа (рис. 54), а один, как своеобразный «сувенир», попал и на Брянщину – был найден при раскопках автора под валом города Почеп в 1989 году (рис. 39).