От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

При реконструкции маршрута посланного лично Батыем от Торжка отряда в пределах Брянской области следует исходить из археологических и природно-географических данных во взаимосвязи, а учитывать при этом природно-хронологический и военно-стратегический аспекты. От Торжка отряд во главе с неизвестным военачальником мог двинуться либо сразу после взятия этого города, либо после возвращения посланной за беглецами из Торжка погони. Которая не дошла до Новгорода 100 верст, то есть прошла примерно столько же – это еще несколько дней. Усредненно могли выйти на Смоленск около 10 марта. Расстояние от Торжка до границ современной Брянской области, где находится достоверно сожженный в середине XIII века (но затем отстроенный) смоленский городок-замок, крепость (возможно, Заруб, «село» княгини Рогнеды) – 300 километров по прямой (изгибы пути учесть невозможно). Впрочем, крупных крюков здесь нет, даже с учетом того, что монголы прошли в «30 поприщах» к востоку от Смоленска. С учетом сопутствующих проблем (трудности весеннего пути, попутное разорение сел, угон пленных, незнание местности) путь этот вряд ли мог занять менее 15–20 дней. В конце марта, когда монголы могли выйти к Осовику, лед на Десне, по которой они, скорее всего, шли до этой крепости, явно начал подтаивать (вряд ли больше, зима была морозной). Кроме того, от Осовика и до устья Габьи начиналась изогнутая к востоку большая излучина Десны. Надо было выходить «наверх», на плато или даже водораздел, путь по которому занимал один дневной переход («большое поприще») (30 километров). Далее почти до Вщижа (75 километров) можно было бы идти либо по льду Десны, либо по водоразделу, где проходил (и сейчас проходит) летний большак. Исключается путь вдоль реки, так как все здесь изрезано оврагами на правом берегу, а на левом, низком, – непроходимый лес и бурелом. Все зависело от погоды. Во всяком случае, достоверные следы монгольского присутствия наблюдаются уже при подъеме на Брянское ополье, у села Крыжино, которое отстоит от Десны на километр. Либо монголы двигались по водоразделу еще от Габьи, либо, если позволял тающий лед, какой-то участок прошли по ровной дороге Десны, а по руслу, скажем, Столбянки уже на северо-западной границе Черниговского княжества поднялись на плато Брянского ополья. Возможен и еще один вариант пересечения смоленско-черниговского пограничья, минуя черниговские «сторожи» на реке Белизна в районе села Пеклино, высылаемые из Вщижа, у устья Габьи пересечь Десну и выйти на ее левый приток – Ветьму – около частновладельческого села Никольского, где найдены предметы профессионального, в том числе кочевнического, вооружения XII–XIII века. Спустившись по льду Ветьмы (на малых реках лед еще мог стоять), конники могли выйти снова на Десну уже в Черниговском княжестве, в лесном «коридоре» между Белизной и Столбянкой. «Сторожи», конечно, не могли хоть ненадолго остановить монголов, но успели бы предупредить гарнизон Вщижа. А этого не произошло, так как город был взят явно «изгоном». Кочевники слишком торопились, чтобы затевать осаду, а для штурма у них не было стенобитных орудий, либо оставшихся во Владимирской земле, либо от взятого Торжка более медленно перемещавшихся к Козельску. Первое – более вероятно, так как затем этот город полтора месяца не могли взять войска, лично руководимые Бату-ханом, подошедшие к Козельску раньше всех – напрямик от Торжка. Только после подхода туменов Кадана и Бури, до этого «зачищавших» восточную часть владимирских земель, Козельск был взят быстро. Вывод – в отряде, который сжег Вщиж, не было никаких «пороков» и иных стенобитных машин, и взять хорошо укрепленный (вспомним две осады 1160 и 1161 годов) и обеспеченный гарнизоном город быстрым штурмом конные монголы без эффекта неожиданности не могли. В этой связи абсолютно исключается их подход к Вщижу по льду Десны, и не только из-за таяния льда (здесь это было безусловно, ибо чуть выше Вщижа находились перекаты с очень быстрым течением), но и из того, что штурмовать подготовившийся к обороне город «в лоб», с Десны, было бессмысленно. Монголы явно подошли с юга, со стороны водораздела, и захватили город через неукрепленный посад и более слабые укрепления «острога» и детинца с напольной стороны. Далее от Вщижа путь монголов по Брянскому ополью «читается» по «знакам», оставленным ими через каждые несколько километров: от Крыжина на Малотино, далее на Гасому и вдоль ее правого, более низкого и ровного берега (если не по льду), где еще в двух селах зафиксированы монгольские наконечники стрел; снова на Десну для выхода на ее северный приток Болву, ведущий прямо к вятичским лесам и Козельску. Боярские и княжеские «дворы» с прилегающими к ним обширными селами, расположенные вдоль, на небольшом отдалении от магистральных путей из Смоленска в Подесенье и Брянск, представляли собой идеальные объекты для грабежа – слабоукрепленные и богатые. Кроме того, их специфическая и развитая инфраструктура, большие запасы провианта и фуража могли также использоваться монгольской кавалерией, как ранее, во время внутренних войн середины XII века – половецкой, черноклобуцкой и русской дружинной. Выйти на Болву монголы могли тремя трассами: через густые леса левобережья Десны по ее мелким притокам – Сериже или Сенне, с выходом на среднее течение Болвы (но это предполагает наличие у них хорошего местного проводника, взятого, например, в округе Вщижа или на Гасоме), или с большим крюком сразу на Болву через ее устье, напротив которого на крутом береговом склоне Десны находился Брянск. В Брянске в урочище Чашин курган при раскопках Ф. М. Заверняева и Г. П. Полякова (в последних принимал участие и автор) слой пожара также обнаружен, но гораздо менее слабый и не точно датированный, так как жизнь на Чашином кургане, в отличие от Вщижа, продолжалась и в последующий период (по XIV век включительно). К середине XIII века город находился уже в другом месте – напротив устья реки Снежеть. Но и там и там найдено всего по одному наконечнику стрел, которые можно предположительно связать с монголами. С учетом большой площади исследованных раскопками площадей, особенно на «окольном городе» Чашина кургана, можно сказать однозначно – где бы ни находился в тот период Брянск, монголы не брали его ни «изгоном», ни «на щит», ни тем более «измором». Пройти в виду города на Чашином кургане могли, но в этом не было смысла. Если они шли по Гасоме, то гораздо проще было выйти по ней к Десне в районе Хотылева (тем более что прямо в устье Гасомы также есть селище), переправиться через Десну и по явно еще не растаявшей, узкой, протекающей через лесной массив реке Сенне выйти сразу на среднее течение Болвы (в низовьях она вскрывается рано, вместе с Десной). В верховьях Сенны известно древнерусское селище, которое существует и процветает и позднее – в «великобрянский», «литовский» и «московский» периоды. Среди других наконечников стрел, которые относятся к XIII веку, на нем найден и типично монгольский «срезень». От этого села до Болвы – менее 8 километров по водоразделу. К середине апреля южный отряд мог выйти к Козельску и подключиться к почти двухмесячной его осаде, описание которой не входит в наши задачи. Вызывает удивление лишь тот факт, что Козельск столь долго не был взят. До археологических изысканий в этом городе и его округе в конце XX века (в которых участвовал и автор) обычно указывали на мощь укреплений этого города-крепости. Однако в результате исследований, начатых в 1992 году, выяснилось, что это далеко не так. Расположенный рядом Серенск имел гораздо более высокие валы и глубокие рвы и (судя по находкам вооружения) сильный гарнизон из дружинников и «черных клобуков», но был быстро взят только одним из отрядов «изгоном» и штурмом во время осады Козельска, причем без применения стенобитных машин, еще не подошедших с севера (с туменами Кадана и Бури). В то же время после прибытия, скорее всего, в конце мая 1238 года, китайско-чжурчженьской осадной техники, по словам Рашид ад-Дина, «злой город» пал «за три дня». Не может не вызвать недоумения и то, что за время длительной осады, в ходе которой монгольские войска сосредоточивались у Козельска по частям, великий князь Черниговский Михаил Всеволодич, будущий Святой, не попытался оказать никакой поддержки его защитникам, хотя до этого дал небольшую конную дружину Евпатию Коловрату для помощи хоть и «родственной», но все же не «своей» Рязани. Вышеописанный путь от Осовика до Болвы вполне реален для конца ранней весны (конец марта – начало апреля), но для подтверждения его достоверности необходимы дополнительные целевые полевые исследования. Кроме того, маневр небольшого отряда далеко на юг от основных сил по незнакомой местности и территории еще не разгромленных княжеств (Смоленского и Черниговского) предполагает наличие проводников либо из купцов, постоянно такие маршруты совершавших, либо сменявших друг друга местных жителей, взятых в плен.