От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

В духе этих действий и будучи доволен прецедентами восстановления местных княжеств (например, Мстиславского – для Юрия Лугвеньевича), Казимир совершил ошибку – в 1449 году он вернул Стародубское княжество своему главному врагу – Михаилу Сигизмундовичу, добавив к нему и Брянск. Тот воспользовался ситуацией и в союзе с Семеном Олельковичем захватил Киев и начал войну за овладение великокняжеским престолом. На этот раз, по некоторым данным, военные действия затронули и Брянск, потеряв который Михаил бежит в Москву, где затем и умирает от отравы в одном из монастырей. Прием к себе бежавшего мятежника явно нарушил обязательства Василия не принимать у себя Михаила. Казимир же свою часть обязательств выполнил – Дмитрия Шемяку на свои земли он не пустил, и тот вынужден был погибнуть также от отравы в Новгороде (1452). Впрочем, далее Казимир не пошел – обещание касалось только самого Дмитрия Шемяки, но не его потомков. Поэтому, вопреки своей же политике по сокращению числа удельных княжеств, принятой после мятежа Михаила в Стародубе, он в 1454 году специально для бежавших из московских пределов и Новгорода Ивана Андреевича Можайского и Ивана Дмитриевича Шемячича (внуков Юрия Звенигородского) создает (точнее, воссоздает) новые княжества. Иван Андреевич с сыновьями получает Новгород-Северское княжество с Черниговом и Гомелем, Шемячич – Стародубское с Путивлем и Рыльском.

В 1465 году Иван Андреевич, вероятно доказавший Казимиру свою верность, получает более близкий к московским землям Брянск. Назначая правителями пограничных с Москвой земель врагов великого князя Московского, традиционного союзника Литвы – Василия Васильевича, Казимир, вероятно, начинает готовиться к прямой военной конфронтации с последним. Будущее показало, насколько он был прав стратегически, но ошибался психологически и тактически.

4. Организация и вооружение войск русско-литовско-татарского пограничья в середине XIV – середине XV века

В середине XIV века (в широком смысле слова) известных изменений ни в структуре, ни в тактике Руси, Орды, «рыцарского» Запада (Польши, Тевтонского ордена с ландмейстерством Ливонским) не происходит. Артиллерия появляется, но она в полевых сражениях еще не используется. Войска же Великого княжества Литовского становятся все более «русскими» по составу и вооружению, а в конце XIV века «разбавляются» и польской рыцарской конницей. Становятся они более разнообразными и по профессиональному составу – в них появляются пешие и конные лучники (сначала русские, затем и этнические литовцы), с одной стороны, тяжелая кавалерия – с другой.

И у литовско-русских, и у воинов других русских земель в середине – второй половине XIV века преобладающими становятся шатровидные шлемы с резкой гранью между цилиндрическим и конусовидным «шатром» тульи, часто свернутым из одного кованого листа (рис. 34). По технологии производства они гораздо проще сфероконических, что было важно в связи с упадком ремесленного производства в «послемонгольский» период, но не уступали последним по своим боевым качествам. Они становятся более толстыми и тяжелыми, прикрывающими широким венцом шею воина, но оставляющими открытым лицо. По изображениям видно, что бармица (иногда не кольчужная, а чешуйчатая) закрывает не только нижнюю часть шеи и плеча, но и горло, и нижнюю часть лица. Чуть позднее, на рубеже XV века, эти русские шлемы стали совмещать с забралами западных бацинетов – сходных по типу оголовий (рис. 33). Сохраняются и более дорогие в производстве сфероконические шлемы с высокими «шпилями». Один из них «выпал из обращения» на реке Преголь, во время похода русско-литовского войска на земли Тевтонского ордена. В таком шлеме, но с козырьком и шариком на шпиле изображен на печати 1386 года новгород-северский и брянско-трубчевский князь Корибут-Дмитрий (рис. 43). У этнических литовцев все еще существуют и конические шлемы с широкими полями, надеваемые на капюшон и имеющие корни как в языческой Литве XII–XIII веков (без полей), так и в Византии. С полусферической формой тулова такие шлемы-капелины были широко распространены, в основном у пехоты – и в Европе с конца XII века, и, с цилиндро-конической формой («шапель»), – в XV веке. Литовские варианты отличает коническая тулья. Такой шлем с широкими полями и шариком на навершии тульи изображен на печати Кейстута 1375/79 года и на более поздней эмблеме Витовта (без полей). Не исключено, что подобные литовско-византийские шлемы могли быть геральдично-парадными аксессуарами, а не боевыми оголовьями. Интересно, что на этой печати Кейстут изображен в пластинчатом доспехе, состоящем из четырех ярусов вертикальных узких и длинных пластинок, характерном для монголо-чжурчженьской воинской ойкумены, но, судя по не очень ясному изображению, в западного типа кольчуге с капюшоном, рукавами и ноговицами.