От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Британское правительство по-прежнему стремилось положить конец русско-турецкому кризису и поэтому призывало императора Александра рассматривать четыре пункта ультиматума как цель переговоров, а не предварительное условие для их проведения. Для подавления восстания и обеспечения договорных прав и обязательств России от имени мятежных греков Российской и Османской империям в первую очередь требовалось восстановить дипломатические отношения. При нынешнем положении дел требования России из четырех пунктов представляли собой путь к войне. Хотя установленные договоры поддерживали российские условия, Порта ни за что бы на них не согласилась. Россия, со своей стороны, не отказалась бы ни от этих четырех пунктов, ни от греческого народа. Прежде чем отношения с Портой могли быть восстановлены, русский монарх хотел получить гарантии того, что восстания прекратятся – такие заверения потребовали бы от Порты изменить курс. Каслри приветствовал добрые намерения Александра, его приверженность общему делу мира и заботу о счастливом будущем греческой нации, но британское правительство не смогло поддержать формальные гарантии для христианских провинций Османской империи. В официальном меморандуме, представленном Ливену, Великобритания выразила готовность поддержать требования России из четырех пунктов, если российское правительство даст официальное заверение, что оно восстановит дипломатические отношения, как только Порта примет требования и выведет турецкие войска из княжеств[340]. В конце концов Ливен и Каслри признали, что, хотя их правительства разделяли общую цель, они расходились во мнениях о том, как ее достичь. Более того, как и в случае с Неаполем, Россия не рассматривала разногласия как угрозу единому союзу.

Несмотря на сохранявшиеся разногласия между великими державами, способность союза адаптироваться дала заметные плоды к маю 1822 года, когда османские войска начали покидать княжества, а российские дипломаты могли сообщить о готовности Порты к компромиссу, включая выдвижение кандидатур на должности господарей. В письме послу Великобритании в Санкт-Петербурге Чарльзу Бэготу Нессельроде писал, что эвакуация княжеств продемонстрировала бы решимость Порты соблюдать существующие договоры. Это открыло бы возможность для первого шага к миру – направления полномочных представителей для обсуждения основ восстановления российско-османских отношений[341]. В рескрипте от 14 (26) мая император Александр поздравил Татищева с успехом его предыдущей миссии и приказал ему вернуться в Вену в рамках продолжавшихся союзнических усилий, чтобы убедить Порту выполнить требования России. Александр отказался от военных действий, но сохранял за собой право на пересмотр. В течение следующих нескольких месяцев он продолжал ожидать, что союзная дипломатия, которая теперь была доверена британскому послу в Константинополе, лорду Стрэнгфорду, будет настаивать на гуманном обращении с греками и восстановлении правления господарей в княжествах[342]. Война была предотвращена, потому что Австрия и Великобритания обязались оказать давление на Порту, чтобы удовлетворить справедливые требования России. Но более глубокий конфликт не был разрешен[343]. Только после полной эвакуации княжеств и восстановления свободного судоходства на Черном море и в проливах Александр был готов восстановить дипломатические отношения с Портой. Во время конференций уполномоченных союзных держав, которые начались в Вене в конце июня, русский монарх оставлял за собой право начать войну. Когда встречи продолжились в июле, он настаивал на идее совместных действий, если Порта отвергнет союзнические требования. Российское правительство сомневалось в добрых намерениях Порты, что означало, что призыв к согласованным действиям не ослабевал.