От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

В ответе России прямо не упоминались оговорки Австрии или возражения Великобритании. Напротив, в секретной записке от 15 ноября 1822 года (НС), неподписанной, но указанной в протоколах заседаний, выражались опасения Австрии, что отстраненность Британии угрожала союзу, даже несмотря на то, что Великобритания оставалась свободной в своих решениях и действиях ввиду своего прямого влияния на полуостров (то есть ее отношений с Португалией)[431]. В записке также подчеркивалось соглашение между другими великими державами о поддержке испанского короля и прекращении революции. Союзники в тот момент поддерживали дипломатические отношения с революционной фракцией в Испании, но они также функционировали как «лига нравственных действий», объединенная принципами допустимости физических оборонительных действий. Иными словами, было достигнуто принципиальное согласие о необходимости определения casus foederis в сотрудничестве с Францией, хотя фактическое определение требовало более подробного уточнения. В записке также выражалась обеспокоенность слабостью французского правительства и опасностью нового революционного потрясения во Франции для всей Европы. Наконец, в записке была вновь выражена надежда союзников на то, что, как только они объявят о своей коллективной готовности разорвать дипломатические отношения с революционной Испанией, британский нейтралитет станет несостоятельным. Британия будет вынуждена объяснить свою позицию по сохранению политического мира между Испанией и союзниками, восстановлению порядка на полуострове и сохранению союза, «распад которого мог быть вызван непредвиденным различием между курсом, взятым четырьмя континентальными дворами, и курсом Англии».

В протоколе, подписанном 7 (19) ноября 1822 года, уполномоченные России, Австрии, Пруссии и Франции рассмотрели текущие вопросы того, как державам следовало отвечать в случае, если предложение Австрии о мирной интервенции в Испанию потерпит неудачу[432]. Протокол заседания определял условия, которые могли бы побудить монаршие дворы Австрии, Пруссии и России действовать вместе с французским двором в войне, объявленной или вызванной текущим правительством Испании. В двух статьях оговаривались условия, делавшие такие шаги обязательными. В статье I упор делался на трех действиях испанского правительства, которые союзники рассматривали как casus foederis для войны: 1) вооруженное нападение Испании на французскую территорию или официальный акт испанского правительства, вызывающий восстание подданных той или иной державы; 2) объявление короля Испании лишенным трона (déchéance prononcée) или судебный процесс против короля или членов его семьи; и 3) формальный акт испанского правительства, нарушающий законные наследственные права королевской семьи. Статья II протокола оставляла открытой возможность того, что подобный непредвиденный случай мог также рассматриваться как casus foederis. Любая подписавшая сторона могла представить дело союзным правительствам, которые затем рассмотрели бы вопрос о том, должен ли данный случай считаться принадлежащим к категории предусмотренных и определенных casus foederis. Это понимание, достигнутое в отношении casus foederis, еще раз показало, что союз великих держав, включая Священный союз, так часто отождествляемый с Австрией, Пруссией и Россией, не был нацелен на предотвращение политических изменений или социальных реформ в Европе. Напротив, определение, данное миротворцами casus foederis, касалось последствий насильственной революции, основываясь на их опыте Французской революции и наполеоновских завоеваний. Союзники, возможно умышленно, были слепы к реальностям нарождавшейся демократической политики, но они уже пережили уничтожение законных правителей и распространение революции путем военной агрессии или прямых внешних провокаций, а теперь усердно работали, чтобы предотвратить повторение всего этого.