От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Император Александр направил графу Булгари дальнейшие указания сообщить о своих добрых намерениях по отношению к испанскому правительству. Союзники не претендовали на право вмешательства и не стремились навязывать Испании законы или посягать на независимость страны. Однако они хотели, чтобы Испания освободилась от мучений и кровопролития, и надеялись, что испанское правительство будет восстановлено как мудрое и национальное. В тот момент революция поставила под угрозу процветание Испании и безопасность Франции. Революционное правительство в Мадриде не только поощряло гражданскую войну, но и препятствовало умиротворению с колониями. К сожалению, союзники больше не верили, что король сможет восстановить свою власть или общественный порядок. Поскольку Фердинанд и его семья стали фактически пленниками, испанский монарх не мог свободно работать с союзниками. Как говорилось в инструкции, только лица, стоящие у власти в Мадриде, могли бы предпринять шаги, предлагаемые для того, чтобы привести Испанию к спокойному и славному будущему. Таким образом, хотя союзники не настаивали на какой-либо конкретной форме правления, они явно отвергли конституцию 1812 года и хотели восстановить власть короля и религию.

Во втором послании, также датированном 14 (26) ноября 1822 года, графу Булгари разъяснялось, как ему следовало действовать в текущей серьезной и опасной ситуации[436]. Союзники стремились улучшить будущее Испании, что подразумевало убеждение испанской нации и правительства отказаться от революции. Эта тактика оказалась эффективной в Королевстве Обеих Сицилий, где союзники достигли соглашения с королем Фердинандом I о прекращении революции. Тем не менее, какими бы зловещими ни казались последствия Испанской революции, Александр I и его союзники не ожидали, что их усилия увенчаются успехом: «Из-за разгоревшихся страстей к голосу разума прислушиваются весьма редко». Если предположить, что те, кто стоял у власти в Мадриде, отказались бы прислушаться к голосу разума, то тем не менее было крайне важно предоставить испанской нации возможность судить по подлинным документам о великодушных намерениях союзных правительств. Таким образом, дипломаты, такие как Булгари, получили инструкции, описывающие ущерб, который мартовская революция, пленение короля и его семьи причинили Испании, и данные разведки, раскрывавшие, как зачинщики смуты в Испании подстрекали к бунту и восстанию во Франции и других странах. Задача Булгари заключалась в проведении кампании против действовавшего испанского правительства, как среди чиновников, так и в обществе, чтобы ослабить партию, которая угнетала Испанию, и тем самым усилить позиции партии, уже боровшейся за ее освобождение. С этой целью он был уполномочен не только зачитать министру иностранных дел Испании депешу с составленной союзниками хронологией революции и ее последствий, но и оставить ему копию этого документа. Если правительство не прислушалось бы к совету держав, предпринимающих вмешательство в испанские дела, или не ответило бы в течение пятнадцати дней, Булгари должен был запросить паспорта и покинуть страну со всеми чиновниками российской миссии. Поверенные в делах Австрии и Пруссии получили те же предписания, и хотя всем было разрешено вести переговоры с министром иностранных дел Испании, условия сохранения дипломатических отношений с Испанией не допускали никаких изменений[437].

Инструкции, полученные в Вероне, и дипломатические маневры в Мадриде не смогли изменить испанскую политику. В январе 1823 года Австрия, Пруссия и Россия разорвали дипломатические отношения с Испанией, и на открытии сессии обеих палат французского парламента Людовик XVIII объявил, что его войска готовы к походу. Фактическое вторжение в Испанию началось в апреле, и к сентябрю французская армия восстановила королевское правление. В октябре король Фердинанд VII отменил амнистию, которую он объявил в сентябре, объявил, что на самом деле он был в заключении с 1820 года, и отказался от конституции 1812 года вместе со всеми законами, принятыми при революционном правительстве. Согласно историкам, после периода репрессий в 1823–1824 годах король проводил более умеренную политику, и в 1827 году французские войска покинули Испанию. Миротворцы посленаполеоновской Европы одержали временную победу. Тем не менее Испанская революция выявила не только трудноразрешимый политический раскол между либералами и роялистами, но и ту легкость, с которой политический конфликт мог перерасти в гражданскую войну, партизанскую войну и зверства со всех сторон [Prida 2018: 584–596; Stites 2014: 2510–2724; Schroeder 1994: 621–628; Додолев 1984: 166–193; Bartley 1978: 2971–3206]. Среди миротворцев 1814, 1815, и 1818 годов политические условия в Испании вызвали ощутимое замешательство.

Зыбкий мир в Европе?