От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Действительный и прочный, их союз не затрагивал узких интересов или временных союзов. Его единственной целью было сохранение общего мира, основанного на религиозном уважении к договорным обязательствам и ко всем правам (droits), из них проистекающим. Франция также признавала, что эта система принесла мир в Европу. Продолжая свою работу, пять государств должны были проводить конфиденциальные заседания для обсуждения своих общих интересов, а в случае, если на будущих заседаниях затрагивались бы интересы других государств, те были бы приглашены к участию. Этот Протокол, о котором пять союзных государств должны были официально объявить всем дворам Европы, подтверждал нравственные и религиозные основы текущего мира[128]. Русские дипломаты не смогли убедить союзников, что Священный союз был эквивалентен Всеобщему союзу, что должно превалировать над Четверным союзом (формулировка Каподистрии в докладе от 24 июня (6 июля) 1818 года); однако идея о том, что для мира требовались одновременно и нравственные принципы, и правовые нормы, оставалась центральной в дипломатических дискуссиях.

Протокол, подписанный пятью державами, выражал веру в то, что стабильность в Европе зависела от полной и успешной французской реставрации. В то же время четыре державы понимали, что возвышенные устремления, религиозные убеждения и добрые намерения не могут гарантировать прочного мира. Следовательно, перед подписанием договора, а также и 15 ноября члены Четверного союза встретились на конфиденциальных заседаниях, чтобы подготовить Секретный протокол и Военный протокол при участии четырех держав[129]. В отличие от других актов Аахенского конгресса эти протоколы остались неопубликованными. Также стоит отметить, что 21 ноября, после поездки в Брюссель, герцог Веллингтон объявил, что король Нидерландов выслал своего министра иностранных дел, чтобы присоединиться к Военному протоколу[130].

Секретный протокол подтверждал, что по причине завершения процесса умиротворения и начала эвакуации союзных войск с территории Франции четыре державы должны были обсудить, как Союзный трактат о Четверном союзе применялся к новым отношениям Франции с союзниками и с остальной Европой. Не желая отменять все меры предосторожности, действующие с 1814 года, четыре союзных правительства объявили, что взаимные обязательства, предписанные первой статьей Договора, не касались текущих условий. Однако потом они добавили, что в случае войны с Францией эти положения снова станут применимыми. Таким образом, союзники также решили сохранить военные меры, прописанные в Союзном трактате о Четверном союзе. Казалось, что эти меры противоречили последующим положениям Секретного протокола, описывающего Францию как ключевого члена европейской системы и объявляющего, что размещение войск не могло служить основой для постоянных мирных отношений. Вместо этого искренний союз четырех государств, определенный в статье VI Союзного трактата о Четверном союзе и укрепленный «узами христианского братства, которые соединяют в настоящее время все государства», закладывал основу для отношений с Францией, восстановленной в статусе легитимного и конституционного суверенитета. Тем не менее, пытаясь сделать невозможное, два дополнительных положения объясняли решение сохранить casus foederis et belli, указанный в Союзном трактате о Четверном союзе и Военном протоколе от 3 (15) ноября 1818 года. Хотя обязательства, изложенные в статьях I–IV Союзного трактата о Четверном союзе, были обновлены, союзники рассматривали их как потенциальные шаги, далекие от существующих обстоятельств. Кроме того, Франция была бы включена в союз четырех держав и общую европейскую систему, этот шаг сохранял существующие договоры и подтверждал дружественные намерения союзных государей. Секретный характер протокола, как утверждали союзники, на самом деле демонстрировал их дружественное расположение к Франции.