От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Заключительным актом, включенным в правовое урегулирование, завершенное в Аахене, была Декларация от 3 (15) ноября 1818 года, подписанная представителями пяти дворов и адресованная всем государствам Европы[131]. Как и уже рассмотренные протоколы, эта Декларация разъясняла, что умиротворение в Европе было достигнуто. Таким образом, иностранные войска эвакуировались с территории Франции, а введенные до этого меры предосторожности были бы сняты. Конвенция от 27 сентября (9 октября) завершила процесс установления мира и сохраняющей его политической системы. «Личный союз монархов в сочетании с системой, основанной на их принципах и интересах их народов, предлагает Европе самую священную гарантию (gage) будущего спокойствия». У этого союза был простая, величественная и благая цель. Он не представлял собой новый политический союз или изменение отношений, установленных действующими договорами. Напротив, этот союз был спокойным и постоянным в своих действиях. Его единственной целью было поддержание мира и безопасности договоров, на которых он покоился. Вернув Францию в европейское лоно в качестве одной из пяти великих держав, суверены стремились предать гласности взятые на себя в отношениях с другими государствами обязательства, «принципы права наций, принципы, которые в применении к состоянию постоянного мира только и могут эффективно гарантировать независимость каждого правительства и стабильность общей ассоциации». На будущих встречах для обсуждения общих интересов суверены или их представители будут соблюдать эти принципы, они также будут поступать аналогичным образом, если правительства других государств официально запросят об участии по возникающим вопросам. И наконец, суверены продолжат доводить до идеала начатую ими работу в соответствии с их долгом перед Богом и их народами защищать мирные договоры, обеспечивать процветание своих государств и будут представлять миру пример справедливости, гармонии и умеренности.

Хотя четыре союзника пытались позиционировать свои дискуссии как учитывающие права государств второго эшелона, они отклонили предложение Королевства Ганновер пригласить государства, представленные на Парижской конференции, присоединиться к военной эвакуации Франции до того, как великие державы огласят свое решение. Министр Королевства Ганновер в Лондоне подал официальный протест британскому правительству, оспаривая право союзников исключать другие государства из переговоров о военной эвакуации и утверждая, что второстепенные государства имели право голоса по данному вопросу. Стремясь отстаивать право каждого независимого государства и сохранять достоинство заинтересованных держав без ущерба для переговорного процесса, министр предупредил, что решения великих держав по европейскому вопросу вызывали ревность, беспокойство и возражения против «могущественного трибунала великих государств». Однако очевидно, что союзники считали восстановление (и национальные чувства) Франции более важными для европейского мира, чем права второстепенных государств. Таким образом, собравшиеся в Аахене пять держав проинформировали государства Европы о восстановлении Францией своего естественного положения великой державы. Хотя Австрия, Британия, Пруссия и Россия сохранили Четверной союз по отношению к остальной Европе, они относились к Франции как к равной и позаботились о том, чтобы ее реставрация не выглядела как результат присоединения второстепенных государств. Несмотря на явно оптимистичные заверения, происходящие из Аахенского конгресса, процедуры конгресса были окрашены разногласиями и двусмысленностью[132].

Двусмысленность, связанная с отношением к Франции как к равной державе при сохранении Четверного союза, вновь проявилась, когда заседания в Аахене подошли к завершению и российское правительство предприняло последнюю попытку продвижения договора о гарантиях[133]. В ноте, одобренной императором Александром и представленной уполномоченным Австрии, Великобритании, Франции и Пруссии, российские полномочные представители вернулись к вопросам о характере альянса, поднимавшимся за месяцы до начала конгресса. В ноте прямо указывалось, что в дополнение к протоколам от 3 (15) ноября необходима еще одна более позитивная договоренность, охранительное влияние которой будет распространятся и на будущее. Посредством такого соглашения государства, присоединившиеся к Заключительному акту Венского конгресса и последовавшим Парижским договорам, договорились бы коллективно гарантировать «целостность их прав и неприкосновенность их владений», как это было определено в договорах 1815 года[134]. Первоначально предложенная правительством Пруссии эта коллективная гарантия уже существовала в смысле и буквальном содержании Акта от 14 (26) сентября 1815 года. Таким образом, император Александр был готов, при согласии союзников, воплотить принципы, закрепленные в Акте от 14 (26) сентября, и «систему мира и безопасности, которая является плодом этих принципов» в более распространенные дипломатические формы.